Я отрицательно помотала головой.
Мы не терзали сейчас слова, все ключевое было оговорено заранее. Распространяться о текущем вслух означало лишь давать доступ чужим ушам к информации, а она могла изрядно навредить.
Не только мне.
Всем, кто оказался неравнодушен, кто согласился помочь, кто рисковал многим ради меня и моей сестры.
Нет, я своих героев не сдаю. Их благополучие значилось теперь и на моей совести, а эта зудящая перечница во мне всегда свято бдила. Конечно, там, где я ее поддерживала. Другие варианты сотрудничества нами никогда и не рассматривались.
И поскольку общий контроль за ситуацией был произведен, оставался последний штрих нашей встречи с Фортуной. Подруга дёрнула боковой замок элегантного серебристого рюкзака, достала неприметную тряпицу, завязанную плотным узлом, и передала ее мне.
Амулет переноса.
Фу-у-ух!..
Теперь все точно сложится преотлично.
Растекшись в бешеной улыбке, я словила аналогичную на лице подруги, игриво подмигнула ей и закрыла между нами дверь.
Все. Второй этап крышесносного приключения был завершён, начинался третий, заключительный.
Сохраняя улыбчивое настроение, я задержалась в тесной прихожей временного убежища и распутала слоями намотанную хлопчатобумажную ткань.
Мое сокровище.
Тонкий нитяной браслет, незамысловатая девчоночья фенечка. Никому и дела не будет до столь обыденной вещицы. А между тем, стоило лишь моей крови соединиться с плетением изделия, и привет-прощай неласковая родина, да здравствует новое местожительство.
Воодушевленно приплясывая на месте, я затянула концы браслета на своем запястье. Свобода так и зудела в ногах, сводила от удовольствия пальцы рук, ласкала лёгким дыханием шею.
Бросив взгляд на часы, я засияла ещё ярче. Полчаса, и следа моего не останется в этом городе. Да здравствует новый день! Да здравствую новая я!
А пока следует проверить сохранность пленника, исключить выворачивающие нутро диалоги и взгляды, переодеться и валить.
Не откладывая действия на потом, я начала претворять план в жизнь прямо с первого пункта. Вернула себя в комнату с истертой временем вагонкой, батареей, крепкой веревкой и мужчиной. Надеюсь, что в этом квартете крепкой являлась все же именно веревка, в ее структуру столько удушающих заговоров было напихано! Иным способом хищника, вроде Микаэля Грюнно, я бы не удержала. Этот зверь вообще должен был дрыхнуть часов восемь так точно, но очнулся едва минула первая треть. Паралич его также покинул быстро, но это как раз вписывалось в картину задуманного.
Все, что данным мигом тормозило оборотня от оборота или от применения своей силы по назначению, - та самая веревка от Дажеды.
И я в который раз возблагодарила мозговой штурм в компании подруг детства. Усилиями каждой из нас тот, с чьим появлением в доме семьи Лига началась полоса выживания для меня и моей сестры, в настоящий момент по-прежнему пребывал в бездействии. А уж болтовней и взглядами мужчины можно было пренебречь.
В конце концов, принебрегать мужским принебрежением меня учили с детства.
А я - хорошая ученица.
Глава 1.4
Конечно, в первый миг нашей встречи с Грюнно, не в храме древних, а там, в далёком прошлом, многое виделось мне по-другому.
Около недели назад, когда реальность переливалась перламутровыми всполохами девичьих мечтаний, легкомысленных поступков и не самой высокоинтеллектуальной болтовней о шмотках, парнях и развлечениях, мы с сестрой даже не догадывались о предстоящих переменах.
Точно помню, что день тогда уже терял свою прыть, а вечер ещё только начинал раскачиваться. Мы ворвались в холл семейного городского особняка после очередных посиделок в ресторане, хохоча над раскрасневшимся нашими стараниями симпатичным официантом, и воткнулись на всем ходу улыбающимися лицами, разгоряченными юными телами и шутливыми мыслями прямо в него. В Микаэля Грюнно.
Мрачного высокого брюнета, жесткого, казалось, во всевозможных местах. Широкая трапецевидная спина, и вытянутый прямоугольник длинных сильных ног. Резкие черты лица - строго очерченные губы, острые скулы, прямые полосы крутых бровей - довершали совершенный образ. И взгляд: хлесткий, неделикатный, лоб в лоб.