— Нет!
— Почему же? — засмеялся и он, уже более успокоенный.
— Не хочу! — заходилась от смеха Наташа.
— Значит, все это тебя забавляет? — и резко окунул ее в пенную воду.
Наташа вынырнула с вытаращенными от изумления глазами и потрогала намокшие волосы.
— Моя прическа! Ах ты, сукин сын! — и, в свою очередь, стянула его за рубашку в воду.
Пенная вода с шумом выплеснулась через края ванны. Наташа взвизгнула и опять засмеялась.
Гаминда, стоявшая в это время за плитой, с улыбкой посмотрела на потолок.
Еще несколько мгновений они барахтались, а потом застыли в долгом поцелуе.
— Фил, прошу тебя, не сейчас, — оторвалась она от него, часто дыша.
— Почему нет? Мы у себя дома, в своей собственной ванне. Что не так?
Наташа резко поднялась, набросила на себя махровую простыню.
— Извини, сегодня не мой день, — и добавила по-русски, — но и не твой тоже.
— Тебе нравится вытирать о меня ноги, да? Что ж, давай, черт побери! Давай, если это доставляет тебе удовольствие! — но видя, что жена уходит, простонал, — Натали, что ты со мной делаешь?
Когда Наташа скрылась за дверью, он досадливо хлопнул ладонью по воде.
Возможно впервые в жизни он ощутил свою беспомощность и какое-то странное чувство, похожее на сожаление. Бизнес, друзья, женщины, которых он знал, — все это вдруг показалось ему незначительным, не стоящим тех усилий, которые он на них затрачивал. Натали, его Натали, которую он почти шесть лет не замечал, живя вместе с ней под одной крышей, открылась ему с неожиданной стороны после того, как к ним в дом пришла эта стерва Памела. Фил увидел в жене глубоко страдавшее существо, печальную красавицу, которую он неосознанно обижал своим невниманием и непониманием все эти годы. Впервые он задумался над тем, как живет сейчас и как будет жить дальше.
Сидя сейчас в остывающей ванне, мокрый и потерянный, он думал о том, как найти способ снова заслужить доверие жены и ее любовь. Теперь она представлялась ему желаннее, чем когда-либо, нужнее, чем всегда. Никто не владел его мыслями настолько сильно, как Натали. После ее отчаянного монолога в такси все в нем перевернулось. Фил увидел жену другими глазами. Натали была естественна в проявлении своих чувств, она имела вкус, шарм, неповторимое обаяние, располагавшее к ней всех, кто ее знает. Даже отец, откровенно высказывавшийся против их брака и грозивший всяческими карами, не устоял перед этой русской девчонкой с кошмарным акцентом и потом проявлял о ней особую заботу, словно это она была его родной дочерью.
Итак, Натали требует терпения? Он будет терпелив. Она требует внимания? Он будет внимателен. Она хочет ребенка? Он будет самым лучшим на свете отцом! И ничто не помешает им быть счастливыми!
Наташа облачилась в купальник и спустилась вниз, пытаясь на ходу привести в порядок прическу. Пройдя гостиную, она вышла через стеклянную дверь к бассейну.
Вечер был тихим, сухим и теплым. Только с моря изредка веяло влагой и слышался шум далекого прибоя. Солнце уже клонилось за эвкалиптовые леса и буковые рощи, покрывавшие остров. Воздух казался сладчайшей патокой, божественной амброзией, ласкавшей легкие.
В бассейне (видимо, заботами Криса) уже плескалась вода. Увидев на краю бассейна расставленные кем-то шезлонги, Наташа опустилась на один. В этот момент нечто поднялось со дна, и вот уже голова Криса показалась над мраморным парапетом. Он улыбался и сплевывал воду. Наташа облегченно перевела дыхание и сказала с напускной строгостью, дублируя речь знаками:
— Крис, ты меня опять напугал!
Парень в один момент вылез из воды и униженно остался стоять на коленях. Ответил знаками:
«Натали, прости меня еще раз. Я не нарочно».
— Прощаю с условием, что встанешь с колен.
«Мистер Гордон будет недоволен из-за того, что я купался. Очень много работы, а к морю бежать далеко».
— Ничего не будет, — успокоила она его. — Не беспокойся об этом.
Крис присел на край парапета, вглядываясь вдаль. Наташа же украдкой продолжала за ним наблюдать, не оставляя своих забот о прическе.
Он снова обернулся и спросил:
«Вы надолго здесь?»
— Не знаю. Не хочу пока думать об отъезде.
«Вы ведь из Лондона, как и старые хозяева?»
— Да.
«Я видел фотографии Лондона. Он красивый».
— Ты был где-нибудь вне дома?
Он вопросительно склонил голову, но потом понял и покачал головой:
«Нет, я не уплывал дальше Австралии. Это мой дом. А остальное можно и по телевизору посмотреть. Прости, Натали. Нужно идти. Мистер Гордон просил кое-что закончить до темноты».