В тишине дома раздался ее крик, ноги сомкнулись вокруг него, а руки погрузились в его волосы. Пульсирующие волны наслаждения, сотрясавшие ее, были настолько мощными, что, казалось, уносили ее в иные миры.
Наконец Лукас выскользнул из ее объятий, лег рядом и удовлетворенно обнял ее. Его губы целовали ее волосы и лоб, а рука ласкала грудь. Грейс медленно возвращалась с небес на землю, вновь потрясенная до глубины души. Как ему это удается? Что он делает с ней?
Она чувствовала прикосновение его мужской плоти, пульсирующей, горячей, не дававшей ей расслабиться. Грейс задрожала и повернулась в его руках, чтобы видеть его лицо. Ее пальцы смело спустились по его груди, животу вниз и заключили в кольцо его напрягшийся фаллос.
— Грейс! — хрипло выдохнул он и притянул ее к себе.
Одним молниеносным движением он опрокинул ее на спину и навалился сверху. В его глазах пылало пламя. Когда он снова настойчиво раздвинул ей ноги, удивительное ощущение, что она принадлежит ему, и только ему во веки веков, охватило ее. Она приподняла бедра, ловя его помутневший от желания взгляд, и он проник в нее.
Она была как в забытьи, но когда он горячо зашептал ей на ухо: «Ты так много значишь для меня… так много», Грейс, внезапно очнувшись, поняла, что это не слова любви, а хриплый крик страдания.
Ей сделалось не по себе, захотелось сдержать напор его страсти, но уже ничто не могло остановить его. Она уперлась руками в его плечи, но все было напрасно, он стал как одержимый.
Грейс закрыла глаза. Мысли путались, а тело отвечало Лукасу, слушаясь только его. Ноги сомкнулись вокруг его бедер, полностью подчиняясь его желанию. И это еще больше подстегивало его страсть.
Никто в жизни не вызывал у нее подобных эмоций, переполнявших ее и способных излиться только в слезах…
Когда тело его обмякло, отяжелело на ней, когда оба они замерли, опустошенные и обессиленные, Грейс тихо заплакала. Слезы текли из ее глаз на волосы и на подушку.
Лукас поднял голову, увидел, что она плачет, и стер большим пальцем слезинки с ее лица.
— Почему ты плачешь?
Грейс отвернулась.
— Посмотри на меня, — прошептал он, нежно взяв ее за подбородок и стараясь поймать взгляд.
— А ты как думаешь? — резко отозвалась она, потом добавила уже мягче: — Прости. Дай мне, пожалуйста, встать. Скоро прилетит вертолет мне нужно привести себя в порядок.
Он заколебался, глядя на нее, проклиная себя за неосторожность… Но все равно спросил:
— А если бы я захотел, чтобы ты осталась? Ты осталась бы?
— Остаться? — Она задохнулась от неожиданности. Он так хотел, чтобы она уехала, а теперь просит остаться? — Ты сам знаешь, чего ты хочешь? Вертолет будет здесь с минуты на минуту. Мне нужно одеться.
Порыв страсти миновал, и на лице Лукаса читались лишь гнев и обида на жизнь. Она должна уехать. Конечно, должна. Как он мог даже намекать на то, чтобы она осталась?
Глаза сто горели. Он не винил Грейс, он обвинял прошлое — своего отца Стивена Уитни… и даже мать, Луизу Мартин. Неужели всю жизнь он должен расплачиваться за их ошибку? Он уже заплатил, когда рос без отца, нося фамилию матери, ему до конца дней придется отдавать совладельцу половину доходов от ранчо, и это будет всегда напоминать ему о ненавистном отце.
А теперь эта любовь к жене отца… Какая горькая, отвратительная ирония судьбы! Он знал, что Грейс испытывает к нему чувства, на которые он не имеет права ответить. Нужно сказать ей правду.
— Грейс…
— Не надо, Лукас. — Руки у нее были заняты вещами, и она выставила их вперед как щит.
Он с трудом набрал в грудь воздуха:
— Да. Ладно. Просто я хотел кое-что сказать.
Грейс стояла возле высокого комода.
— Я не хочу ничего слышать, — отозвалась она слабым голосом. — Достаточно того, что уже случилось.
Она отвела взгляд, и он наткнулся на старую фотографию в рамке, стоящую на комоде. Ей показалось, что она знает человека, который улыбается ей со снимка.
Грейс нахмурилась, протянула руку и взяла черно-белый снимок. Молодая, очень хорошенькая, улыбающаяся женщина, немного похожая на Лукаса, смотрела на нее.
— Это… кто-то из твоих близких?
Лукас прочистил горло:
— Моя мать.
— А мужчина? — Не успев задать вопрос, она уже знала ответ.
Мужчина на снимке — Стивен. Молодой, очень интересный Стивен, с темными волосами и живыми умными глазами.
Она медленно опустила фотографию и повернулась к Лукасу:
— Ведь это Стив, да?