– Хорошо, хорошо. Кость не задета.
Варя собралась уже подняться и отойти, оставив раненого на попечение врача. Но тот, даже не глядя на нее, выпрямился:
– Промывайте, бинтуйте, и в палату. Потом наложим швы. Просто большая кровопотеря. – Последние слова он договаривал уже отходя.
Варя снова склонилась над раненым. Потом бросила взгляд на пузырьки, добытые Митькой – в одном из них оказалась перекись. Она еще раз посмотрела на то, что еще недавно было молодым, юношеским телом. Боец больше не стонал, глаза его были закрыты. Видимо, он все-таки потерял сознание. Девушка беспомощно оглянулась вокруг – все были заняты своим делом, никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Она опять перевела взгляд на раненого, на его землистое, совсем еще молодое лицо с запавшими глазами и поняла, что выбора у нее нет.
Снять гимнастерку не получилось, и Варя просто разрезала ее скальпелем, также предоставленным заботливым Митькой. Стараясь, чтобы руки ее не дрожали, она стала промывать рану куском бинта, смоченного в перекиси. Кровь почти перестала течь. Оторвав еще один кусок бинта и сложив в виде большого тампона Варвара прижала его к ране и быстро-быстро стала бинтовать раненого, молясь про себя, чтобы он не очнулся, пока она не закончит – она просто не смогла бы взглянуть в эти наполненные болью глаза.
Не успела она закончить, как у нее за спиной, словно по волшебству, материализовались санитары.
– В палату?
– В палату, так доктор сказал, – язык почти отказывался повиноваться хозяйке.
Санитары подхватили раненого, уложили на носилки и споро зашагали куда-то в глубину коридора. Варвара изможденно привалилась к стене, в глазах расплывались какие-то темные пятна, а в голове билась одна только мысль: «Все это ужасно, ужасно… не могу больше… не могу». Из полузабытья ее вырвал Митькин голос: «Варя, ну, Варя, пойдем. Пойдем к маме», – братец настойчиво тянул ее за подол. Варя тяжело наклонилась к брату, погладила его по чумазой щеке, потом подала ему руку, за которую Митька моментально потянул ее вглубь того коридора, куда санитары унесли раненого.
***
Ольга Евгеньевна нашлась на втором этаже, в одной из палат. Увидев Варвару, она оставила групку молоденьких девушек, которым перед этим терпеливо что-то объясняла и бросилась к дочери. Уткнувшись в теплую материнскую грудь, Варя почувствовала, что из глаз ее начинают наконец течь слезы – огромные, горячие, затопившие вдруг все Варино существо. Все дальнейшее происходило как в тумане. Варя помнила крепкие, теплые руки матери, которые поддерживали ее пока они шли куда-то, усаживали ее на что-то мягкое, но комковатое, подавали чашку с чем-то остро пахнущим. А потом Варя не помнила вообще ничего.
Ольга Евгеньевна нашлась на втором этаже, в одной из палат. Увидев Варвару, она оставила групку молоденьких девушек, которым перед этим терпеливо что-то объясняла и бросилась к дочери. Уткнувшись в теплую материнскую грудь, Варя почувствовала, что из глаз ее начинают наконец течь слезы – огромные, горячие, затопившие вдруг все Варино существо. Все дальнейшее происходило как в тумане. Варя помнила крепкие, теплые руки матери, которые поддерживали ее пока они шли куда-то, усаживали ее на что-то мягкое, но комковатое, подавали чашку с чем-то остро пахнущим. А потом Варя не помнила вообще ничего.
***
Когда Варя проснулась, в распахнутое окно веяло утренней свежестью, то мягкое и комковатое, на которое она опустилась вчера, оказалось диваном в сестринской, где сейчас никого не было. Однако за окном уже раздавались голоса, слышалось какое-то бряцание – госпиталь уже проснулся и жил своей жизнью.
Варя опустила ноги с дивана – все ее тело немилосердно болело, казалось, каждая мышца горит огнем. Тем не менее она чувствовала себя выспавшейся и достаточно отдохнувшей. Варвара аккуратно, стараясь не тревожить натруженные мышцы, встала, подошла к окну. Нянечки развешивали на длинных веревках белье, и простыни, как флаги, развевались на ветру. Дверь тихонько скрипнула, девушка обернулась на звук – в дверях стоял Костик.
– Проснулась, спящая красавица?
– Костик, ты как здесь?
– Да вот как-то так, ногами в основном.
– С ума сойти. Ты что здесь делаешь? Хотя сама-то я что здесь делаю, мне не очень понятно.
– Как это что? То, что и делают в больницах – спишь.
Варвара улыбнулась – Костик, милый Костик – она кивнула и тот ловко просочился в открытую дверь.
– Ты куда-то пропал вчера.
– Да никуда я не пропадал, пока возился с мебелью, пока искал тебя, оказалось, ты уже спишь. А утром зашел к вам – замок, ну я сюда. Ты как? – он подошел к Варе как-то сбоку, положил руку ей на плечо. Варвара накрыла ее своей ладошкой: