— Прежде чем вы станете подписывать счета, нужно узнать наверняка, — предупредил Джонатан. Он шкуру спустит с этого Педро, который явно воспользовался неопытностью нового владельца здания. — Педро Хименес, в общем, не делает ничего особенно дурного, но, как и все мы, хватается за любую возможность получить желаемое. — Джонатан придвинул свой табурет еще ближе к Карли. — Надеюсь, вы ничего не подписывали?
Она вздохнула.
— Нет, но я дала ему слово. — Карли недовольно затрясла головой. — Надо было задать ему несколько вопросов, прежде чем соглашаться. Если он действительно говорил о переустройстве, меня ждут большие неприятности.
Джонатан взял ее руки в свои.
— Почему?
От его прикосновения, Карли охватила дрожь. Она отдернула руки и снова сложила их на коленях, но они, казалось, все еще ощущали тепло его рук.
— Но я же обещала, что сделаю это.
— Хименес сознательно ввел вас в заблуждение. — В его голосе, хотя и спокойном, прозвучал сдерживаемый гнев. — Вы не должны ему потакать. — Он внимательно вглядывался ей в лицо. — Если вы спустите ему с рук эту выходку, каждый арендатор начнет требовать чего-нибудь в этом роде.
— Это уже моя проблема, а не ваша. — Карли смело взглянула ему в лицо.
Их глаза встретились, и вдруг Карли почувствовала, что тянется навстречу Джонатану. Как гигантским магнитом ее влекло к центру поля чувственности, окружавшего Джонатана. В следующее мгновение она уже стояла, а он крепко прижимал ее к груди. Его лицо приблизилось, горячее дыхание обожгло щеку, и вот его твердые губы коснулись ее рта.
Она упиралась ему в плечо одной рукой, пытаясь удержать на расстоянии, но другая рука обнимала его за шею и притягивала все ближе, а желание сопротивляться таяло, как масло на горячей сковородке.
Джонатан жадно целовал ее — весь вечер он так жаждал этого поцелуя. Он сразу понял, что Карли совсем неопытна, но она казалась на удивление страстной. Обычно молодость и неопытность его отвращали, но не сегодня, не с этой женщиной.
«Полегче, старина, — убеждал он себя. — Ты же знаешь, что бывает с мужчинами, которые влюбляются в красивых и молодых».
Но толку от предупреждения было мало.
Дав, наконец, себе волю, он снова поцеловал ее в губы со всей страстью, пылавшей в глубине его существа. Джонатан чувствовал, что Карли дрожит в его объятиях, но поскольку она не сопротивлялась, он продолжал ее целовать. И лишь несколько мгновений спустя, боясь окончательно потерять контроль над собой, он неохотно отпустил ее. Каким-то неведомым чувством он понял, что еще один шаг, и эта женщина навсегда исчезнет из его жизни, а терять ее ему не хотелось. Во всяком случае, сейчас.
Карли чувствовала такую слабость в ногах, что боялась отстраниться от него. Что с ней происходит? Мозг услужливо подсказывал, что она просто переутомилась и слишком давно ее не касались мужские руки. Но интуиция говорила совсем другое.
Никто и никогда ее так не целовал. Ни тот лейтенант с военно-воздушной базы, и уж, конечно, не доктор Дэвид Торнтон, с которым она встречалась после того, как они с Кэтлин переехали в Сан-Диего. Милый надежный Дэвид. Слава Богу, что он скоро вернется со своей конференции. Может быть, тогда ей удастся снова обрести равновесие духа.
Почему от поцелуев Джонатана в ней все кипит, как расплавленная лава? Новые ощущения потрясли ее. Еле держась на ногах, она отошла от Джонатана.
Его темные глаза ни на миг не отрывались от ее лица.
— Кажется, мне пора. — Карли не могла поверить, что этот дрожащий голосок принадлежит ей.
Он опустился на табурет лицом к ней.
— Испугались пары поцелуев, Карли-Энн? — У него насмешливо изогнулись брови.
— Разумеется, нет. — Теперь ее голос звучал тверже. — Почему вы назвали меня Карли-Энн? — наконец спросила она, лихорадочно подыскивая безопасную тему для разговора.
— Потому что это ваше имя. — Уголки его губ дрогнули в легкой усмешке. — Разве друзья не зовут вас Карли-Энн?
— Нет, только семья. — Она потянулась за портфелем, старательно пряча глаза от Джонатана. — Все остальные называют меня Карли.
Его улыбка стала шире.
— Я буду называть вас Карли-Энн. Мне так больше нравится. Это так идет к вашему южному акценту.
Карли вдруг почувствовала себя странно польщенной. Это ставило их отношения с Джонатом на другой, более интимный уровень, но она не в силах была решить, хорошо это или плохо. В ней боролись надежда и тревога, но она старалась не показать вида и улыбнулась.