Он послал ей цветы в знак благодарности за прекрасный день, проведенный вместе. Джонатан хотел, чтобы она чувствовала, что он восхищается ею. Но цветы были посланы еще и как извинение за то, что он уехал. Он знал, что его отъезд ее огорчит, но тут ничего не поделаешь. Ему нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах.
Почему он не может представить себе жизни без нее? Ведь она слишком молода для него, а он слишком много повидал на своем веку. Если их отношения не прекратить, это кончится тем, что он сделает ее несчастной. Есть некая часть его существа, которая не может никому принадлежать — та самая часть, которая требует, чтобы он приезжал в эти горы и жил здесь хоть какое-то время вдали от всех.
Так почему он вместо того, чтобы наслаждаться одиночеством в этих горах, хочет, чтобы Карли оказалась рядом?
Разговор с Надин Ньюхарт получился еще более тяжелым, чем предполагала Карли. Надин совсем пала духом — она умоляла Карли позволить ей не платить два месяца, а остальные шесть платить с пятнадцатипроцентной скидкой и так плакала, что казалось, если Карли не согласится, настанет конец света.
Карли стояла на своем, но это было, пожалуй, самым трудным, что когда-либо выпадало на ее долю.
— Два месяца с пятнадцатипроцентной скидкой. Это все, что я могу сделать.
Она вышла из магазина Надин еще более расстроенная, чем входила туда. Она так тосковала по Джонатану, что с трудом заставила себя встать с постели. А теперь она чувствовала себя совсем несчастной и разбитой.
Нужен ли ей миллион долларов, если придется переживать еще не раз и не два подобные тяжелые сцены? Вряд ли. Неудивительно, что люди, подобные Джонатану, получают так много за свою работу. Джонатан. Каждый раз, когда она о нем вспоминала, ее сердце пронзала острая боль отчаяния.
Встреча с Фрицем Хейнкелем оказалась не многим лучше.
— Мисс Карли, вы не позволите, чтобы они забрали мой кондиционер. Вы просто не можете этого сделать. — За последнюю неделю Карли превратилась для Фрица в «мисс Карли», от чего она чувствовала себя старухой.
— Я уже звонила в фирму, — сообщила она, — и сказала, что счет на вашей совести. Если вы не хотите расставаться со своим кондиционером, оплатите его.
— А как же моя жена? У нее искусственная почка. — В его глазах с красноватыми веками блеснул огонек. — Раз Надин снизили арендную плату из-за болезни мужа, то и мне должны снизить.
Карли видела его круглое лицо и спрашивала себя, до чего могут дойти некоторые люди, чтобы выгадать несколько долларов.
Она твердо посмотрела ему прямо в глаза.
— Я только что уведомила миссис Ньюхарт о том, что ее арендная плата понижена на пятнадцать процентов на срок в два месяца. После этого она будет платить по-старому. А чтобы соблюсти справедливость, я делаю то же самое для всех арендаторов.
У него вытянулось лицо.
— Пятнадцать процентов всего на два месяца?
Карли мягко улыбнулась, ничем не выдавая раздражения.
— Это лучше, чем ничего, Фриц. — Она немного помолчала. — Я могу еще кое-что для вас сделать — продайте старый компрессор, поскольку он еще работает. Вы немного сэкономите. Но тогда нам придется включить в ваш договор пункт о том, что, если вы освобождаете помещение, новый кондиционер остается на месте.
Он помотал головой.
— Не знаю, мисс Карли, просто не знаю… Она повернулась к двери.
— Не продавайте старое оборудование, пока не будет изменен договор.
Фриц что-то пробормотал, но в его прощальной улыбке явно недоставало тепла.
Выйдя на улицу, Карли вздохнула. Ее не покидало тоскливое ощущение, что все расползается по швам. Что на нее нашло, когда она решила, что сумеет справиться с этими людьми? Теперь они платят меньше и все равно жалуются. Для них она всего лишь жестокосердная хозяйка. Она не представляла себе, как трудно управлять большим делом.
Стиснув зубы, она повернула к ресторану Педро.
В зале сидели несколько клиентов, задержавшихся после ленча. У двери в кухню Карли увидела Педро, который сидел за отдельным столиком. Перед ним стояла тарелка с остатками завтрака. При виде Карли он не встал, но указал рукой на свободный стул.
— Садитесь, Карли. Вы уже поели?
— Да, слегка позавтракала, — сказала она. — Но я пришла не для того, чтобы поесть.
Педро Хименес сделал знак официанту.
— Я вас угощаю. — По его блестящему словно смазанному маслом лицу скользнула усмешка. — Это самое меньшее, чем я мог бы отблагодарить вас за снижение арендной платы на полгода.
Она выдавила из себя подобие улыбки.
— Мне жаль вас огорчать, но только на два месяца. — Она ждала, что Педро тут же отошлет официанта, но он этого не сделал.