— Как?
Карли видела в глазах Педро страх и крепче сжала его руку.
— Вам надо посоветоваться с одним человеком. Я до сих пор не люблю змей и никогда их не полюблю, но теперь при виде змеи мне не хочется умереть.
— Психиатр? — Педро скривил рот. — Вот уж чего бы не хотелось.
Карли отпустила его руку. Порывшись в сумке, она достала карточку и ручку, написала что-то на обратной стороне и протянула карточку Педро.
— Здесь имя и адрес женщины, которая мне помогла. Вам она тоже сумеет помочь.
Она видела, что Педро внутренне сопротивляется.
— Подумайте, как легко станет жить, когда вы избавитесь от страха, — продолжала она. — Вам не придется избегать визитов к сестре или племяннику из-за их собак, не придется сломя голову мчаться на другую сторону, когда навстречу бежит бродячий пес. Представьте, никогда больше не испытывать этого парализующего ужаса.
Он дрожащими пальцами взял карточку. Карли улыбнулась.
— Уж я-то знаю, что такое фобия, и действительно хочу вам помочь.
Педро нахмурился.
— С тех пор как моя сестра вышла замуж за богача и обеспечила родителей, она мной все время помыкает. А если она узнает, что я обратился к психиатру, мне совсем житья не станет.
— А это будет нашей маленькой тайной, — пообещала Карли. — Мне очень любопытно, почему вы арендовали помещение в этом здании, если знали, что в нем мое заведение? Принимая во внимание вашу болезнь, разумнее было бы выбрать другое место.
— Так и надо было поступить, — согласился Педро. — Но Джонатан меня уговорил.
— Джонатан? — Значит, это из-за Джонатана здесь появился Педро. И, наверное, Шейла Вэйд.
— Да, Джонатан обещал мне, что выселит вас, как только представится возможность.
Карли затаила дыхание.
— Вы имеете в виду, когда должен был кончиться срок аренды?
Она уже слышала это от Элен. Но, может быть, во всей этой истории есть еще что-то, чего она не знает?
Педро покачал головой.
— Нет, он сказал, что попытается сделать это немедленно. Иначе я ни за что бы не согласился сюда переехать.
Карли отчетливо вспомнила письмо из корпорации «Геркулес», которое она получила примерно год назад. Оно предлагало арендатору, который освободит помещение раньше срока, указанного в договоре, пользоваться им бесплатно в течение месяца. Она не собиралась никуда переезжать и поэтому просто выбросила бумажку без всякой задней мысли. Обнаружить, что это было дело рук Джонатана и что такое письмо скорее всего получила только она, было тяжким ударом.
Ее охватила такая безмерная тоска, что пришлось воздвигнуть стену гнева, чтобы защитить сердце и не дать ему разорваться от печали. Как смел Джонатан целый год строить козни у нее за спиной? Как он смел давать Педро обещание, которого не мог выполнить? Но самое худшее — как он смел заниматься с ней любовью, а на следующий день уехать в Голливуд с Шейлой Вэйд?
Джонатан Найт — двуличный подонок. Он ухитрился обезопасить себя на два дня, но рано или поздно он вернется. И когда это произойдет, она ткнет его носом во все подлости, которые он совершил.
Джонатан гулял с Шебой по берегу чистого горного ручья. Это место, расположенное в шести милях от дороги, на которой он оставил машину, обычно было полно особой музыкой, которая успокаивала душу.
Но не сегодня. Сегодня музыки не было слышно — вместо нее в ушах звучал голос Карли, тот голос, который он слышал, когда держал ее в объятиях.
Он приказал себе перестать о ней думать. Но ее голос упорно возвращался — она то смеялась, то рассказывала ему о своих планах, то разговаривала с собаками. Когда она говорила с собаками, в ее голосе появлялось что-то детское. Джонатан только теперь осознал, что с каждой собакой она говорила по-разному: твердо и уверенно с Шебой, весело и терпеливо со своим псом, нежно и восхищенно с Солти.
Он нахмурился, вспомнив о Солти, избалованном пуделе Элен, который больше всего на свете любил кусать Джонатана. Он стал гадать, давно ли Элен водит его стричься в «Карусель», и пришел к выводу, что-то да три — с тех пор как Карли обосновалась на Фэй-авеню. А может быть, Элен обнаружила «Карусель», когда туда переехал Педро, — значит, год с небольшим.
Джонатан прошел вверх по ручью примерно две мили, потом свернул в сторону и стал взбираться по едва заметной тропке, которая вела на вершину пика. С этого места открывался вид на глубокую узкую расселину, поросшую вечнозелеными деревьями. Здесь, на вершине прекрасного мира Сьерры, он искал спокойствия. Он всегда приезжал сюда, когда у него бывали неприятности, потому что одиночество помогало ему разобраться в происходящем и в себе самом.