Она прогнала улыбку с лица.
— Мы очень приятно провели время. Поговорили и многое выяснили. Вряд ли я могу сказать вам больше.
Карли показала глазами на салон, где Кэтлин и Барбара, без сомнения, прислушивались к каждому ее слову.
Элен проследила за ее взглядом.
— А-а, все понятно. — Она улыбнулась Карли с заговорщицким видом. — Давайте сегодня пообедаем вдвоем и тогда уж наговоримся всласть.
У Карли засосало под ложечкой. Она не может согласиться на предложение Элен, потому что та наверняка станет ее уговаривать продолжать встречаться с Джонатаном. Но она сама должна принять решение.
Карли пожала руку Элен.
— Мне ужасно жаль, но я должна решить что-то очень важное и не могу позволить, что бы на мое решение кто-нибудь повлиял. Может, мы пообедаем в следующий раз?
Элен нисколько не обиделась. Совсем наоборот, ее лицо засияло, как огни фейерверка.
Очевидно, у матери Джонатана сложилось как раз то впечатление, которого Карли старалась избежать, — что ее решение касается чего-то серьезного в отношении ее и Джонатана. И скорее всего то же самое думали и Барбара с Кэтлин.
— Это деловой вопрос, — поспешно проговорила Карли, чтобы исправить положение.
Элен выпустила поводок Солти и сжала руку Карли обеими руками.
— Деловые вопросы — это очень важно. — Она с видом сообщницы подмигнула Карли. — И, конечно, мне не хотелось бы оказывать на вас никакого влияния.
«Проклятие, проклятие и еще раз проклятие, — думала Карли. — Она мне не верит».
— К следующему четвергу вы уже примете решение? — У Элен от возбуждения дрожал голос.
Карли кивнула:
— Да.
— Хорошо. — Элен взялась за поводок. — Я к вам загляну на минутку на следующей неделе, но наш разговор мы отложим до вечера четверга.
— Замечательно.
Вечер четверга. К этому времени все решится. И что бы ни сказала Элен, она не передумает.
В воскресенье ей опять принесли розы. Худой, морщинистый водитель грузовика, доставивший их, сказал:
— Пусть они доставят вам удовольствие. Карли подписывала квитанцию о доставке, а ее сердце было готово выпрыгнуть из груди от радости.
— Спасибо.
Она провожала его взглядом, пока он не сел в грузовик. В воскресенье доставка, наверное, вдвое дороже, а сами розы стоят целое состояние. Ее вдруг охватило чувство вины. На эти деньги можно было бы месяц кормить семью из четырех человек.
Но она решила не давать подобным мыслям портить ей удовольствие от подарка Джонатана. В этот месяц она внесет больше, чем обычно, в благотворительный фонд Сан-Диего как дань приобретенному умению идти на компромисс — компромисс между идеалом и реальностью.
Войдя в дом, она поставила коробки в кухонную раковину и прочитала карточку, написанную крупным квадратным почерком Джонатана.
«Я хочу, чтобы ты и дома помнила обо мне».
И подпись — как в прошлый раз: «С любовью, Джонатан».
Карли положила ее вместе со вчерашней карточкой в ящичек секретера, где она хранила самые ценные вещи: локон матери, полицейскую бляху отца, молочные зубы Короля Генри.
Надо позвонить ему и поблагодарить. Но когда они расставались в пятницу, то договорились, что они не будут говорить до тех пор, пока она не примет решения. Однако восемь дюжин роз стоили изъявления благодарности.
Она подошла к настенному телефону, но не сняла трубку. А вдруг он опять уехал, не оставив своего номера?
«Привыкай к этому, — угрюмо сказала она себе. — Так он с тобой и будет обращаться, если ты примешь его условия». Когда она набирала номер, ее палец дрожал.
Ответила Маргерита. Синьор Хуан был в бассейне. Судя по голосу, Маргерита обрадовалась, услышав имя Карли. Думает ли она, как думает Элен, что Джонатан станет счастливее, если остепенится?
Мгновение спустя в трубке зазвучал густой баритон Джонатана.
— Карли-Энн? — в его голосе появился оттенок чувственности. — Ты уже решила?
Карли представила его себе — в красных плавках, с блестящей от воды грудью — стоящим у бассейна с прозрачной водой. Она вдруг почувствовала странную слабость в руках и ногах и опустилась на стул с высокой спинкой.
— Нет, но я много думаю о твоем… предложении. — У Карли сорвался голос, и она покраснела от смущения. — Я звоню, чтобы поблагодарить тебя за розы. Они теперь повсюду — в магазине и в доме. Невероятно красивые.
— Я подумал, что, раз ты не разрешаешь мне звонить, я буду убеждать тебя с помощью цветов, — бархатистым голосом проговорил Джонатан. — Я хочу, чтобы ты как следует все взвесила, Карли-Энн. Карли хмыкнула.