— Почему ты так долго не звонила?
Она некоторое время не отвечала, и у него упало сердце.
— Я не знала, как тебе сказать. — Она говорила извиняющимся тоном, и Джонатану захотелось изо всех сил стукнуть в стену кулаком.
«Значит, она собирается дать мне отставку», — подумал он, но постарался не выдать своих чувств.
— Говори прямо. Это всегда самое лучшее. — Он сам удивился тому, как резко прозвучал его ответ.
— Думаю, я могу смириться с чем угодно, — еле слышно произнесла Карли, — но единственное, чего я никогда не смогу принять, это другие женщины.
— Какие другие женщины? — Он даже растерялся.
— Но это же было первым условием, которое ты мне поставил. Ты сказал, что будешь продолжать встречаться с Шейлой. — Она помолчала. — Для меня это невозможно.
— Ты меня не поняла, — с облегчением проговорил он. — Шейла — мой большой друг, но и только.
Джонатан услышал в трубке короткий вздох удивления.
— Но ты был с ней близок?
— Уже целых полгода мы просто друзья. Если тебя это так волнует, я перестану с ней видеться.
— Правда? — недоверчиво спросила она.
— Конечно. Я не хочу тебя терять. А дружбой с Шейлой я могу пожертвовать, если это тебя так беспокоит.
— Я никогда не потребую, чтобы ты бросил друга. — Карли помолчала в нерешительности, потом закончила: — Надеюсь, со временем Шейла станет нашим общим другом.
— Она будет рада. — Он глубоко вздохнул. — Значит, ты отвечаешь «да» и в пятницу мы отметим это событие?
Наступило долгое молчание. Джонатан снова сжал руку в кулак, уставившись невидящим взглядом в стену.
Наконец Карли заговорила:
— Не знаю, сколько я смогу жить сегодняшним днем, не задумываясь о будущем. И не знаю, смогу ли принимать как должное твои внезапные отъезды, когда ты срываешься с места и даже не говоришь, куда едешь. Но я хочу попробовать.
Он нахмурился, услышав в ее голосе сомнение. То, что сейчас сказала Карли, вдруг заставило его осознать, насколько мелкими были его жизненные принципы. Теперь ему казалось, что это скорее способы избегать ответственности. Но в то же время он понимал, что не сможет переделать себя.
— Мне иногда просто необходимо побыть одному, — неловко пробормотал он в свое оправдание. — Но обещаю, что не буду больше уезжать, не предупредив.
— Уже легче. — Карли замолчала, и он слышал в трубке ее частое дыхание. — Джонатан, я так скучала по тебе эти несколько дней. До пятницы еще далеко.
Джонатан был уверен, что она сама не понимает, насколько ее голос полон чувственности. Он жаждал прикоснуться к ее волосам, увидеть ее лицо, прекрасное тело. Он глубоко и облегченно вздохнул.
— Я тоже. Позвоню тебе завтра, когда вернусь в отель.
Джонатан уже собирался положить трубку, когда вспомнил о предложении своего клиента.
— Карли-Энн, — начал он, понимая, что сейчас не время говорить о делах. Но клиент на следующий день вылетал в Сан-Диего и хотел заодно посмотреть здание. Предложение было настолько выгодным, что Джонатан не мог о нем умолчать.
— Да? — Ее голос был полон такой нежности, что он почувствовал себя негодяем, осмелившись затронуть меркантильную тему, и почти решился промолчать, но дело касалось слишком больших денег.
— Ты помнишь, один человек хотел купить твое здание?
— Да. — У нее сразу заметно изменился тон. Удивительно, как одно и то же маленькое слово может звучать совершенно по-разному.
— Он выступил с новым предложением.
— Ты же знаешь, что я не собираюсь продавать здание, — нетерпеливо ответила Карли, и он ее понимал.
Эта проклятая собственность мешала их отношениям. Он хотел бы навек забыть о делах и просто радоваться тому, что они вместе.
— Я ему это говорил, но он настаивает, чтобы я передал тебе его предложение. Он будет завтра в Сан-Диего и хотел бы осмотреть здание.
Она не ответила. Тогда Джонатан назвал сумму.
Он услышал изумленный вздох.
— Но это почти на треть миллиона больше, чем раньше.
— В том-то и дело. — Джонатан представил себе ее широко открытые удивленные глаза, волосы, рассыпавшиеся по обнаженным плечам. — Это куча денег, и, мне кажется, тебе следует показать ему здание и послушать, что он скажет.
— А «Карусель» должна будет переехать? — последовал ее неожиданный вопрос.
Проклятие! Джонатан совсем забыл об этом условии, а покупатель, разумеется, о нем и не знал. Если Карли спросит его, она поймет, что это самодеятельность Джонатана.
Джонатан нервно вскочил с постели.
— Нет, он больше ничего такого не требует.