- Понимаю, - сказала я и сама удивилась твердости своего голоса, - Мне, как человеку никогда не имеющего прямого отношения к детям, гораздо легче было бы взять ребенка, трех-четырех лет, если не старше. Но, понимаете, мне без малого тридцать лет. Я недавно развелась и заводить сейчас какие-либо новые отношения у меня нет ни сил, ни желания. Мне... нужна отдушина. Мне нужен смысл, в который я смогу вкладывать всю себя и, по правде говоря, этот ребенок станет тем самым маяком, который не даст мне погрязнуть в депрессии.
Как не странно, но раскрывать душу перед этим человеком мне было очень легко. Он с вниманием слушал и с пониманием слышал то, что я пыталась до него донести. Не перебивал, не отвлекался на какие-то мелочи, изредка кивая и делая вид, что ему действительно важно знать то, о чем он спросил. Нет, он, наоборот, был предельно собран и сосредоточен на моих словах. Глаза его смотрели не в сторону, не сквозь, а прямо на меня.
- Вы принимаете какие-либо антидепрессанты? - вдруг спросил Леонид Дмитриевич. Я удивленно на него посмотрела и отрицательно покачала головой.
- Максимум, что я делаю - это пью настойку пустырника перед сном. Она помогает быстрее расслабиться и заснуть спокойной сном. Да и, думаю, медкомиссию бы я таком случае не прошла.
Мужчина пару раз кивнул головой, снова отметил что-то в своей тетради и продолжил, в такт словам негромко постукивая ручкой по столу:
- Вы понимаете, что уход за столь маленьким ребенком занимает двадцать четыре часа семь дней в неделю? Возможно, вместо Ваших ожиданий, Вы получите новую «головную боль» - простите за такое выражение - что может привести только к усугублению депрессивного состояния. Это очень тяжелый труд.
- Я понимаю, - кивнула я. А ведь и правда понимаю. Пару лет назад, когда Лариска еще не развелась со своим мужем, он попал в автоаварию и, как следствие, очутился на больничной койке. Естественно, когда Лариске посреди ночи позвонили из больницы, она всполошилась, не зная, что делать с Павлушей: он тогда заболел ветрянкой и вовсю температурил. С собой в больницу на незнамо сколько времени посреди ночи не повезешь больного трехлетнего ребенка и одного, тем более не оставишь. Поэтому, на правах лучшей подруги, была в срочном порядке вызвана я.
В принципе, мне повезло, что Павлуша мальчик очень тихий и спокойный, несмотря на то, что ни Лариска, ни Вадим таким характером не обладали. «В соседа пошел» - время от времени шутила Лара, за что получила грозные взгляды от мужа. Павлуша спал плохо, временами хныкал, иногда откровенно начинал плакать, тянулся ручками почесать замазанные зеленкой язвочки. Я весь остаток ночи не отходила от его кроватки, то перехватывая маленькие горячие ручонки, то щупая лоб, напевала колыбельную песню.
Лариса вернулась с больницы в девятом часу утра. Я накормила ее завтраком, выслушала все, что она думает о врачах и их методах лечения, поела сама и тут же, на ее кровати, усталая, разбитая, но беспредельно счастливая легла спать. У Павлуши к утру спала температура и он уснул здоровым крепким сном.
- Понимаю, - повторила я, - но не волнуйтесь. Мне есть кому помогать - в случае чего моя подруга всегда поможет мне делом или советом - у нее пятилетний сын. Я часто с ним сидела, так что я не совсем обречена, - на мой взгляд перевести все в шутку было не самой лучшей идеей, но сказанного уже не вернешь. Тем более, что Леонид Дмитриевич благосклонно принял ее, наверняка правильно списав ее на мое волнение, и даже мягко улыбнулся.
- Думаю, Вам известно, что в течение некоторого времени органы опеки будут следить за вами довольно пристально. Не стоит принимать это на свой личный счет, но это их обязанность, - он чуть развел руками и почему-то с некоторой толикой вины посмотрел на меня.
- Да, я знаю и совершенно не имею ничего против.
- Что ж, в таком случае, нам пора? - не то спросил, не то сказал он, вставая из-за стола и закрывая папку. Я тоже поднялась и, как только он прошел мимо меня, с готовностью последовала за ним.
- Так все же, почему грудничок? - разрушил он наше вовсе не тяжелое молчание в то время, как мы шли по длинному светлому коридору в сторону новой, по сравнению с этим зданием, пристройки, в которой располагалось мед. отделение для самых маленьких.
- Думаю, в идеале мне следовало родить ребенка самой. - издалека начала я, как ни странно, полностью готовая ответить на этот вопрос. - Но, как вы уже знаете, мужа у меня нет, беременеть от... кого-то, - я даже запнулась на такой кощунственной мысли, - не в моих правилась, а делать ЭКО... Во-первых, на сколько я знаю, опасно. Во-вторых, дорого. В-третьих, все-таки, наверное, нужен биологический материал обоих родителей, а, опять же, учитывая, что я в разводе... приравниваю эту процедуру к варианту «от кого-то», что, как вы уже знаете, для меня неприемлемо. Ну, и в-четвертых, эта процедура не несет стопроцентных гарантий.