Несмотря ни на что, я, как и сказала Ларисе, жила обычной своей жизнью, в самом привычном распорядке дня: вставала еще засветло, даже если половину ночи не спала, баюкаю капризничающую малютку на руках, готовила, убиралась, пока она дремала, гуляла с ней утром и вечером минимум по часу, ходила в магазин, работала. Единственное, что изменилось - я временно перестала пользоваться коляской. Валюшу я носила на груди, окутав широким палантином на манер рюкзака-кенгуру для детей. Когда малышка была ближе к телу, и я ни на минуту не выпускала ее из рук, мне было на порядок спокойнее.
Почему-то в душе появилось какое-то искусственное равнодушие и отрешенность ко всему, что не касается моей дочери. Ну, следят - и Бог с ними. Схватят-скрутят? Посмотрим еще, кто-кого. Но вот если они только посмеют что-то сделать Вале... я им глотки порву.
Поэтому, каждый раз, выходя из дома, я ненадолго останавливалась на крыльце подъезда и обводила взглядом двор. Не таясь, особое внимание уделяла двум черным танкам, предупреждающе прищуривалась и чуть вскинув подбородок и гордо расправив плечи... шла гулять с дочкой.
Люшка ко мне привыкла. Приняла. И каждый раз, когда она сжимала мой палец своей крохотной ручкой, мне казалось, что сейчас она держит в своем кукольном кулачке мое сердце, которое стало биться только для нее одной.
Развод с мужем был для меня ударом. Любила ли я его, сказать точно не могу, но я его уважала, и я его действительно ценила. Повезло мне или нет, но он был моим первым и, как бы это не было грустно, моим последним серьезным увлечением. Познакомились мы на третьем курсе университета, когда мне было двадцать лет, а ему двадцать два, несмотря на то, что учились мы на одном курсе. История банальна и проста до невозможности и встречается, наверное, на каждом шагу. Он был простым хорошим парнем, я была простой хорошей девчонкой. Мы друг друга не знали, но у нас были общие друзья, общий университет, и общие темы для разговоров: учеба, преподаватели, семинары, музыка, увлечения.
Все, как у всех - познакомились, начали общаться, возможно, чуть больше, чем общаются просто друзья. Вполне естественно начали встречаться, и мне было с ним комфортно. Костя оказался заботливым парнем, который все делал по правилам. Чем, наверное, и смог привязать меня к себе.
Мне нравилось, как он ухаживал. Нравилось, что при каждой нашей встрече дарил цветы - не букет, я их не люблю, но одну розу - банальность, но мой любимый цветок. Мне льстило, что он застенчиво и немного неловко улыбался, когда предлагал стать парой. Как смеялся над моим, как мне казалось, совершенно не смешными шутками.
Думаю, для любой девушки моего возраста, Тарасов Константин был идеален во всем. И, наверное, слишком идеален для меня, раз я не смогла в него влюбиться? Позволила любить себя, привязалась к нему, несомненно, испытывая симпатию, благодарность, но не любовь. Впрочем, мне это не мешало. И я вовсе не жалела о том, что не встретила человека, которого бы полюбила так, как описывают в книгах. Я не могла жалеть о том, чего у меня никогда не было и вполне закономерно довольствовалась тем, что у меня есть.
Развелись мы тоже по вполне обычным причинам. Хотя я, если говорить откровенно, совсем этого не ожидала. Я видела и понимала, что за семь лет брака муж к мне постепенно не то, чтобы охладел, но стал равнодушней. Постепенно перестали дариться цветы просто так, совместные вечера за просмотром фильмов или просто совместные посиделки, стали на порядок короче, а потом и вовсе исчезли. Интимная жизнь никуда не делась, но... было не то и не так. Если раньше я чувствовало, что меня действительно любили и старалась отдать всю себя взамен, то со временем это стало просто... физической разрядкой. Когда-то чувственные и обжигающие поцелуи превратились в обмен слюной, как бы гадко это не звучало.
Стоит отдать ему должное он пытался вести себя со мной, как раньше. Поцелуй в щеку по утрам, улыбки, разве что обнимать стал на порядок реже, да голос стал немного суше.
Между нами, по кирпичику из этих недомолвок и равнодушия, выросла стена. Я видела ее так четко, как видела стену собственного дома. Но почему я делала вид, что ничего не замечаю? Тогда я этого не понимала, но сейчас могу с определенной уверенностью сказать, что я боялась потерять те остатки уюта, что у меня были.
Однажды Костя пришел с работы и просто сказал, что он устал. Но, сказано это было таким тоном, что я сразу поняла - говорил он отнюдь не о физической усталости.
- И что делать? - спросила тогда, поставив тарелку с супом на стол и сама села на место мужа. Костя сел напротив, к еде так и не притронулся.