Я указала ему диапазон прогулочной площадки, чтобы он всегда был на виду и относительно недалеко от меня.
Павлуша кивнул и, приосанившись, прогулочным шагом покатил коляску в сторону урны. Смотрелось это презабавно, так как ростом он был еще совсем невысок, и ручка коляски доставала ему едва ли не до носа.
Я же, посмеиваясь, достала небольшую книжку и погрузилась в блаженное созерцание печатных букв. Солнечные лучи путались в еще голых ветках деревьев, которые отбрасывали тонкие извивающиеся тени на бумагу, от чего взгляд всегда соскальзывал с нужно строки.
С трудом прочитав одну страницу, так и не поняв сути прочитанного из-за того, что я все время пыталась сосредоточиться на нужной строке, не следя за смыслом, плюнула на это дело, кинула взгляд на Павлушу и, удостоверившись, что все в порядке, свободно откинулась на спинку скамейки, подставляя лицо теплым лучам.
И хорошо бы, и даже правильно, думать в такие умиротворенные моменты о чем-нибудь вечном и хорошем, но под прикрытыми веками внезапно всплыл образ Романа Волкова, который, к слову, обещался сегодня приехать и о котором, к своему стыду, я совершенно, ну просто напрочь, забыла. Это было настолько неожиданно, что я вздрогнула и резко раскрыла глаза.
«Вспомни... га... лучик, вот и солнышко!» - потрясенно подумала, вовремя спохватившись исправить не очень приличные мысли, и натыкаясь взглядом на его фигуру.
Еще мгновение назад ни во одной стороне широких парковых аллей его не было, и вот он уже, будто соткавшись из воздуха, а что более вероятно, вынырнув из-за куста, идет широкой уверенной походкой прямиком в мою сторону.
- Добрый день, Ирина, - произнес он, останавливаясь прямо напротив меня, перекрываю своей спиной солнечные лучи, от чего мне показалось, что меня внезапно окунули в холодную воду. Откуда-то подул вовсе не теплый весенний ветерок, а настоящий холодный ветер, отчетливо громко зашуршали еще голые ветви деревьев и вообще, на мгновение показалось, что за своими плечами этот человек, облаченный во все черное, принес тяжелые свинцовые тучи.
- Вечер добрый, - настороженно ответила, вполне осознанно, но скрыто съязвив по поводу времени суток. Возможно я сейчас поступила совсем не как взрослая и умная женщина, ведь шел всего пятый час, который с натяжкой можно назвать вечером, но я все равно почувствовало некоторое удовлетворение и, если бы была возможность, наверное, даже показала бы язык.
Роман стоял рядом со скамейкой, на которую так и не решил присесть, и с которой пока так и не собиралась вставать я. О чем с ним сейчас разговаривать, и что вообще делать я понятия не имела.
Вроде как он приехал навестить дочь. С одной стороны, вон она, пожалуйста, катится в своей чудесной желто-розовой коляске под присмотром серьезного и сосредоточенного жениха. Приехал, навестил, увидел - и до свидания!
С другой стороны, как-то не по-божески это. Что этот мужчина сделал мне плохого, что я отношусь к нему с такой долей здорового пренебрежения? Ну, за исключением того, что запугал меня и Ларису до седых волос и незаконно проник в квартиру. По сути - ничего.
«Впрочем, как и ничего хорошего!» - тут же мысленно огрызнулась я сама себе.
На самом деле стоило признаться самой себе, что я просто боялась. Вполне естественная реакция на того, кто этот страх вызывает - агрессия. И боялась я не столько самого Романа, сколько того, что он посмеет отобрать у меня дочь. Пусть даже не в физическом плане - почему-то в том, что он не станет ее у меня красть или обращаться в суд у меня сомнений не было. Однако, я боялась того, что Валюшка станет уделять ему большее внимание, чем мне. Что вдруг она полюбит его больше, чем меня. Попросту, я боялась стать для своей дочери ненужной, в то время, как она стала для меня дыханием и жизнью.
И винила я в этом своем страхе Романа.
Не знаю, может быть мужчина что-то увидел на мое лице, от чего нервно дернул уголком губ и, тем не менее, соизволил сказать:
- Ирина, я же говорил, Вам нечего опасаться, - в его голосе прозвучала усталая укоризна.
- С чего вы решили, что я Вас опасаюсь? - о, Господи, я надеюсь это прозвучало не так фальшиво, как мне показалось. И надеюсь, что мой пренебрежительно-удивленный фырк не показался ему столь же наигранным, как и мне.
- Тогда Вам стоит расслабиться, а не сидеть, словно Вы проглотили кол. И надеюсь, Вы столь сильно сжимаете книгу не потому, что представляете на ее месте мою шею.