Обморок стал для нее полной неожиданностью. Не было ни головокружения, ни тошноты, ни слабости. Просто в миг перед глазами все померкло, и вот она уже приходит в себя, лежа на кровати.
Стас все также увлеченно листал журнал, Рита все так же молча смотрела на него. Брат был не по возрасту молод: высокий, почти под два метра, сухопарый, кудрявый, как баран, с модно выбритой щетиной. Длинные пальцы человека, отыгравшего десять лет на пианино, небрежно держат глянец. Поза расслаблена, даже через чур, взгляд бегает по написанным строчкам. Но уж слишком напряженным был этот взгляд для той белиберды, что была написана в журнале.
«Он знает» - вспыхнула в сознании мысль и развеялась туманом, оседая на сердце легкой изморозью.
Рита моргнула раз-другой, отвела взгляд, обвела им комнату и посмотрела на приоткрытое окно. Стало зябко и она потянула плед на себя, укутывая плечи. Как обычно бывает, если ты очень сильно пытаешься что-то утаить, это что-то обязательно станет кому-нибудь известно.
- Прикрой, пожалуйста, окно, - негромко произнесла она, не смотря на брата, и, поправив вертикально подушку, откинулась на нее, опираясь о спинку кровати.
В голове образовалась звенящая пустота. Не было ни одной мало-мальски полезной мысли: как извернуться, что сказать, чтобы переубедить брата в его догадках? Не было ничего. Почти отсутствующий взгляд серо-голубых глаз устремился куда-то в противоположную стену и замер, зацепившись о часть абстрактного рисунка. Надо же, а Рита раньше и не замечала, что на ее обоях есть какой-то узор.
Стас коротко выдохнул и с явным облегчением отложил журнал на подлокотник кресла. Будто сбросил неудобную маску. Молча встал и скользнул к окну, выполняя просьбу сестры. Развернулся к ней, перекатился с пятки на носок и обратно, засунул руки в карманы идеально выглаженных брюк.
Рита только крепче сжала руками плед, наблюдая за ним периферийным зрением.
- И что делать будем?
Рита была готова к вопросу такого рода, но все равно неприятный холодок пробежал вдоль позвоночника, заставив передернуться. Под ложечкой засосало и, как обычно с ней бывало, когда она очень сильно волновалось, у нее закрутил живот. Почему-то в такие моменты - так повелось еще с самого детства, - перед внутренним взором непроизвольно появлялась картинка, будто вместо живота у нее барабан от стиральной машины, который медленно крутится, запутывая внутри себя белье. Странное сравнение, однако, оно, как бы абсурдно это не звучало, было самым точным.
- Родителям не говори, - ответила она и перевела взгляд несчастных глаз на брата.
- Нет, погоди, - тут же сказал Стас и сделал к ней пару шагов, - уж не хочешь ли ты все это скрыть от них? - его брови удивленно приподнялись. Кажется, он и сам не верил в то, что услышал и что повторил это в слух. - Рита, это не игры.
- Вот уж спасибо, просветил, - она не смогла удержаться от саркастичной улыбки, - а я-то думала...
- Ты совсем ничего не понимаешь? - чуть повысил голос Стас и подошел еще ближе, упершись коленями в край кровати. Еще немного и он нависнет над ней карающим ангелом. - Как это вообще могло произойти? Ты же большая девочка, должна понимать, что можно, а что недопустимо!
- Да-да, я уже слышала это не раз... - Рита устала. Не столько физически, сколько морально она была не просто истощена, буквально истерзана. Она так не уставала на круглосуточных показах и концертах. Беременность будто выпивала из нее все соки, с каждым днем все больше и больше. Рита уже загодя ненавидела то, что находится у нее внутри.
«Паразит...» - думала она об этом так, и никак иначе.
Почему она ненавидела этого ребенка? За что? Рита знала ответ. Она ненавидела его отца. За то, что не простил. За то, что предал. За то, что не пожелал выслушать. Не захотел понять. За то, что посмел ее оставить. Ту, которая выбрала его из многих мужчин, ничем ему не уступающих!
- Господи, Рита! Что за дерьмо? Что ты собираешься с этим - Стас выделил это слово, выразительно повел рукой в сторону ее живота и закончил, - делать?
- Я пыталась сделать все, что могла. Однако, жизнь - дерьмо, Стас. Увы. Я узнала слишком поздно. Но, - она резко подалась вперед и схватила его за руку, больно впившись в кисть острыми ногтями, - не волнуйся! Я избавлюсь от этого. Все каких-то пара месяцев! Стас, пожалуйста! - она умоляюще посмотрела в его глаза, - Помоги мне! Прикрой!
- Что ты задумала? - нахмурившись, спросил Стас у сестры. Ситуация ему чертовски не нравилась. Она была какой-то абсурдной. Создавалось впечатление, что все это происходит не с ним, и он видит какой-то до одури страшный сон. Рита, конечно, была права. От такой проблемы нужно избавляться как можно быстрее. Но то, каким тоном она об этом говорила..., ему категорически не нравилось. - Аборт? Сдурела?