***
Старик уже скрылся за поворотом, а девушка так и стояла под деревом. Задумчиво смотрела туда, где недавно проехала скрипучая тележка.
- Мама, кто это? - взволнованный детский голос нарушил хрупкую тишину. - И зачем он приходил?
- Это курьер из службы утилизации, - грустно пояснила блондинка. - Он собирает наши Чувства и Эмоции.
- А если я не хочу их отдавать? - озадаченно спросил ребёнок.
- Он забирает только плохие.
- Это как мою Скуку? - догадалась девочка.
- Верно, - согласилась женщина. - И это, пожалуй, не самое плохое, что ему приходится держать в руках, - добавила тихо, скорее для себя.
- А почему он такой страшный? - не унимался ребёнок. Женщина печально вздохнула:
- У него тяжёлая работа, малыш. Каждый день он касается чужих эмоций и чувств. Сотни людей отдают ему Гнев и Ярость, Печаль и Скуку, Тоску и Горе, Зависть и Грусть.
- Но ведь мы закрываем бутылки.
- Это неважно. Сильные эмоции просачиваются даже через лучшее стекло.
На глаза девочки навернулись слёзы, а мать ласково потрепала ребёнка по голове:
- Но мы можем ему помочь.
Настроение детей меняется ежесекундно, и через мгновение от слёз не осталось и следа:
- Что нужно делать? - задорно воскликнула девчушка, потирая пухлые ладошки.
***
Настроение Афанасия стремительно падало. Не то чтобы обычно он был весел и свеж, но встреча с блондинкой и её дочерью выбила старика из колеи. Не успел Фаня припарковать тележку у следующего дома, как сзади раздался громкий гудок. Шикарный белый автомобиль остановился у порога, заставляя резво отпрыгнуть в сторону.
- Что, Фаня, всё скрипишь? - беззлобно усмехнулся высокий темноволосый парень. Он вышел из машины, демонстративно поправил дорогой галстук, полюбовался на собственное отражение в начищенных ботинках. Афанасию захотелось отвесить франту пинка, но он лишь болезненно скривился:
- И тебе не хворать, Владик. Смотрю, дела идут в гору. И почём нынче настоящая Любовь?
- Да ладно тебе, Фань. Любовь слишком редкий товар, её в продаже почти не бывает. Одни суррогаты.
- Тогда чего припёрся? - уже без прежнего сарказма спросил Афанасий, гадая, зачем может лично приехать известный на весь город бизнесмен.
- Тут вчера свадьбу отыграли. Представляешь, сколько Радости! - похвастался Влад.
Подтверждая его слова, из дома вышли несколько мужчин. В руках они несли ящики, полные искрящихся радужных бутылок. Заметив Фаню, один из мужчин отделился от толпы:
- О, Афанасий, я так рад, так рад. У нас и для тебя кой-чего есть, - мужчина протянул старику обычный полиэтиленовый пакет. - Зависть и немного Стыда.
Фаня молча забрал пакет, сделал отметку в накладной и поспешил прочь. Смотреть, как грузят в багажник огромные розовые бутылки с Влюблённостью, не хотелось.
Следующий адрес был Афанасию хорошо знаком, а потому, толкая широкие кованые ворота, он хмурился больше обычного. Не без труда перетащил тележку через высокий бордюр. Остановился у двустворчатой двери и, не сдержав злости, со всей силы пнул кадушку с цветами. Горшок запрыгал по полу, дверь распахнулась, и на улицу выкатился невысокий и пухлый хозяин особняка.
- Вас, Афанасий Андреевич, не узнать теперь! Вот и пиджачок новый приодели, - воскликнул мужчина, утирая со лба обильный пот. - Что ж вы, Афанасий, к нам так редко заходите? Я уж за месяц извёлся весь.
- А Вы, Григорьев, поститься не пробовали? Или мантры петь? Может, и не будет во мне надобности, - предложил Фаня.
- Да что вы такое говорите, Афанасий Андреевич. Когда нам...
Спорить Фаня не стал, пустое. Загрузил в тележку тяжеленные коробки: Ярость, Раздражение, Зависть - чего там только не было. Разве что Стыда... Накрыл от солнца засаленной тряпкой, аккуратно подтыкая края: некоторые чувства лучше не подогревать, и медленно направился к воротам. Конечно, толкать такую тяжесть непросто, но ему не привыкать.
Уйти далеко Афанасий не успел. Григорьев, несмотря на солидный вес, шустро подскочил к старику, схватил за рукав, наклонился к самому уху и быстро зашептал:
- Афанасий Андреевич, миленький, такое дело... - толстяк двумя пальцами достал из кармана крошечную бутылочку и попытался впихнуть Фане в руки. - Не откажите, прошу.
- Не возьму! - гаркнул Фаня, шарахаясь назад. В абсолютно чёрном пузырьке плескалась концентрированная Злоба. - Это строжайше запрещено! Идите в бюро и оформляйте.
- Там такие штрафы, - заскулил Григорьев.
- Конечно, - согласился Афанасий. - А вы знаете, сколько стоит уничтожить такой пузырёк?
- Они меня по миру пустят, - прошептал Григорьев, но всё-таки отступил.