— Бабушка наверняка тебе говорила, что после свадьбы с дедом она так никогда больше и не смогла попасть на родину и только лелеяла мечту, что в один прекрасный день навестит деревушку, где родилась.
— Нелли мне призналась, что смерть мужа подкосила ее. — Чтобы не сказать чего-нибудь лишнего, Лаура старательно сложила джинсы, пристроив их поверх стопки белья, уже перекочевавшей в чемодан, и нырнула в шкаф, чтобы выбрать там еще что-нибудь на свой вкус. Она остановилась на джинсовой юбке, летнем платье и легких сандалиях.
— Знаю, — с горечью произнес Джесс. — Но мне не раз доводилось от нее слышать, что потеря мужа — конечно, трагедия, но потеря ребенка — самая ужасная катастрофа, какая только может постигнуть женщину.
А что же говорить о ребенке, который с рождения лишился матери и фактически не имел отца? Лаура сжалась, мучительно осознавая, что ее сострадание слишком запоздало.
— Но у нее был… — осторожно начала она, вновь отрываясь от сборов и глядя в карие глаза, полные невыразимой тоски. Едва скрываемая боль в голосе Джесса еще более усиливала угрызения совести. — По крайней мере, у Нелли оставался bhук, ради которого стоило жить.
— И чье преступное равнодушие выбило у нее из-под ног последнюю опору? Ты это хотела сказать? Считаешь, что мое отсутствие, мое затянувшееся молчание стали причиной последнего приступа и убили ее? Отвечай же!
— Нет! — Она же хотела его утешить… Утешить, а не заклеймить в очередной раз. Похолодев от ужаса, Лаура не сводила глаз с его искаженного лица. — Конечно, ей не хватало тебя. Не собираюсь отрицать это. Но Нелли не сомневалась, что рано или поздно ты вернешься в Хантерс. Верила, что встреча близка…
— И устала ждать? — Вопрос был явно риторический, поскольку Джесс продолжал без всякой паузы: — Она лишилась мужа, затем дочери, и наконец, внук удалился куда-то в неизвестность. Причин цепляться за жизнь не оставалось, а?
Он подошел ближе, с каким-то подсознательным торжеством, будто самоубийца, вынесший себе приговор, взял ее обеими руками за плечи, заставив заглянуть в бездонную глубину мерцающих глаз.
— В суде такое обращение не прошло бы, но ведь это не твоя забота? Ты буквально травила меня, осуждала, как преступника, приняв на веру худшие предположения и даже не попытавшись выяснить, существуют ли смягчающие обстоятельства.
Но это же неправда! Да, в свое время ее просто бесило молчание Джесса. Но она знала достаточно о непредсказуемости инсультов, чтобы оставлять смерть Нелли на совести незадачливого внука. И она знала о смягчающих обстоятельствах. Джесс сам поведал об этом. И ей, знакомой с чувством отчаяния отнюдь не понаслышке, было не так уж сложно представить себе, каким тяжким ударом должен был стать внезапный уход красотки де Буи из его жизни.
Какое-то время Лаура молчала, скованная нервным спазмом. Затем ее накрыла импульсивная волна сопереживания его горю, вместе с которой пришло и нечто поистине пугающее — непроизвольное желание утешить своего мужа. Ощутить вновь его плотскую власть и хоть немного разделить с ним тяжкое бремя, впитав этот яд каждой клеточкой.
— Клянусь, все было не так. — Она настойчиво искала на его лице хотя бы слабый признак того, что сможет проникнуть сквозь сплошную пелену боли. За телесной оболочкой взрослого человека ясно угадывались шрамы от незримых полученных с детства ран.
— Скажи мне… — Его пальцы медленными сомнамбулическими движениями прикасались к шелку ее жакета. — Раз уж ты считаешь себя таким непререкаемым авторитетом во всем, что касается любви… Что чувствует тот, кто потерял любимого человека? Объясни, как можно жить дальше, если память о нем не вытравить ничем, притом, что невозможно протянуть руку и дотронуться до него? Это проходит со временем? Или нужно находить кого-то взамен и зажмуриваться, когда целуешь, чтобы перед глазами вставал именно тот, любимый образ?
— Прошу тебя! — взмолилась Лаура. — Я думала, что мы с тобой говорим о Нелли… — Она почувствовала, как пересохло в горле, когда призрак Элен де Буи адски отозвался мелодичным смехом одновременно изо всех углов комнаты.
— Ну, что ты, Ло… Я говорил о страсти. О любви, которая внешне выглядит ну хотя бы так…
Не успев ничего сообразить, Лаура оказалась в объятиях Джесса и, ощутив на губах пульсирующее давление поцелуя, инстинктивно заметалась, пытаясь уйти от неминуемой расплаты за свою предательскую эмоциональность. Застигнутая врасплох столь ошеломляющей атакой, она издала слабый вскрик, в котором одновременно смешались и протест и дикая пьянящая радость. А его губы между тем двинулись дальше, прокладывая страстный путь по трепещущей шее, все ниже, ниже…