Аня отошла в сторонку, нашла высокий навес, под которым было свалено сухое сено, присела и принялась вести наблюдение. По ее расчету, до появления тружеников оставалось минут двадцать.
Через пяток минут она уже поняла, что дом, где топилась печь, — кухня и столовая, потому что из него время от времени, направляясь к колодцу, выскакивали девочки в белых передниках и с ведрами в руках.
Значит, отдыхали и спали студенты в другом доме, просторном, приземистом, сложенном из тяжелых серых камней. Ане почему-то казалось, что в этом доме-спальне никаких перегородок нет и все спят там вповалку без различия пола. А что, если у Олега есть здесь дама сердца? И ее, Ани, появление, будет выглядеть совершенно нелепым? Что тогда? На ночь глядя отправляться в обратный путь? Вместе с подарками и мечтами о ночи на душистом сеновале? Даже от мысли о подобном паскудном варианте бросало в дрожь.
Аня взялась за сумку, расстегнула «молнию», вытащила пакет с костюмом, зашла под навес и в дальнем углу закопала пакет глубоко в сено.
Потом вернулась на свой наблюдательный пункт, вырвала из записной книжки листочек и сверху написала:
«КЛАД СТАРОГО ПИРАТА».
А затем составила то ли карту, то ли схему, позволяющую определить, где спрятала в сене костюм. Вручить его Олегу заочно, после своего отъезда, — таким способом можно оказаться забавной и оригинальной и обезопасить себя от незаслуженных оскорблений. Черт его, дикаря, знает, а может, он оскорбится таким подарком! Ее здесь уже не будет, а Олег до своего возвращения в город остынет, да и Виктор объяснит ему что к чему. А в том, что подарок мог вызвать нежелательную для Ани реакцию, она не сомневалась: настоящий мужчина не любит подаяний, настоящий сам любит дарить. Даже на серебряную свадьбу любящие жены не всегда позволяют себе такие сюрпризы, не говоря уже о потаскушках, которые согласны «лечь в койку с первого раза».
Тускнеющее солнце коснулось кромки леса на горизонте, когда к хутору подкатил открытый грузовик. Из него попрыгали на землю парни и девчонки, одинаково одетые — куртки, телогрейки и штаны — и одинаково замызганные грязью.
— Жратва готова? — услышала Аня громкий голос Виктора и тут же разглядела Олега.
Тяжелой походкой, в резиновых сапогах и ватнике, он шагал к колодцу, раздеваясь на ходу. Какой-то маленький парнишка обогнал Олега, а затем услужливо окатил его обнаженную спину водой из ведра.
Аня поняла, что и здесь ее Олег пользовался авторитетом, если не властью.
Она сидела, стараясь оставаться незамеченной: не дело появляться в тот момент, когда люди, усталые и грязные, приехали с картофельного поля и жаждут усесться к обеденному столу. Голодный и усталый мужик в основном думает о куске жареного мяса, и любой, даже самый эффектный приезд прекрасной дамы ему решительно безразличен. Что ни говори, а для любви тоже предпочтителен сытый мужик.
Аня терпеливо сидела на сене, спрятавшись за колонной навеса. Хотя больше всего ей сейчас хотелось выскочить на подворье, выхватить из рук маленького паренька ведро и самой поливать ледяную воду на спину Олега. Но нужно было, как в сказке, явиться пред его очами во всем блеске своей красоты. Звезда оперетты, например, выходит на сцену лишь в тот момент, когда статисты распелись, истомились, она спускается сверху по ступеням высокой лестницы, и все остальные превращаются в безликую массу. Надо было подождать, каких бы жесточайших мучений это ни стоило.
Студентики, сполоснувшись кое-как у колодца, протаранили двери столовой и минут двадцать на подворье было безлюдно. Из дома доносились голоса, солнце скрылось за кромкой леса, но сумерки легли светлые, золотистые.
Первыми вышли несколько девушек, сыто ковыряющих в зубах, потом пара парней, и все лениво двинулись к приземистому дому. Аня, продолжая прятаться, слышала беглые разговоры:
— Спать, что ль, пойдем?
— Да рановато… Может, на танцы съездим в их гребаный клуб?
— Ну их к черту, под гармошку не танцую.
— Сыграем в карты?
— Хоть бы они нам, суки, телевизор поставили.
— Телевизор уменьшает производительность труда, они не дураки.
Олег и Виктор вышли последними и сразу свернули чуть в сторону, вид у обоих был заговорщицкий, и Аня поняла, что день рождения все-таки состоится, кто-то из двоих припас бутылку, чтоб сейчас, после ужина, хоть как-то отметить праздник.
Она шагнула вперед, встала на виду, но ее не замечали.
Виктор сказал с отчаянной веселостью:
— Я, Олег, одного не пойму! Во всякой свинье, кроме жира, должно же быть хоть какое-то мясо? Хрюшка бы не выжила, если б состояла только из жира? Такого в природе не бывает! Так куда же девается мясо, если нам на стол подают сплошное сало и тухлый жир? Мясо где?