Я уже проходила это.
Его внезапный холод, очередные попытки меня оттолкнуть…
Это же очевидно. Он снова испугался. Он снова пожалел, что подпустил меня к себе, снова будет бросаться обидными словами и говорить, что между нами ничего не должно повториться.
Я такая глупая. Я опять ему поверила.
Дверь снова открылась. Глаза мои уже заблестели от слез, и я резко встала, когда Тим замер в проходе с равнодушием, написанном у него на лице.
— Мне надо собираться. Тебе не нужно на работу?
— Ты меня выставляешь. Я сделала что-то не так? — голос предательски дрогнул.
Я встала с кровати и подошла к нему, поднимая подбородок, чтобы сохранить зрительный контакт. Он смотрел так, как в тот день, когда поймал меня на ледяных ступеньках у шале. Так, будто он жалеет, что мы вообще встретились.
Все мои страхи проснулись и с невероятной силой захватили душу.
— Ты задерживаешься. Тебе уже скоро уезжать, а ты еще сделала свою работу, — бесцветно отчеканил он.
— Мою… работу?
— Да. Свою пиар-кампанию. А я должен тренироваться.
— Тим, — я отступила на шаг назад. Слишком холодно. — Этот сценарий мне хорошо знаком. Мы такое уже проходили. Сейчас ты снова скажешь, что всё было ошибкой?
Его взгляд не выражал абсолютно ничего. Я ждала эмоций, ждала злости, выяснения отношений, но ничего из этого он себе не позволил.
— Мне надо на тренировку, — только и услышала я, прежде чем он развернулся и ушёл прочь из спальни, оставляя меня наедине с дрожащими руками и опустошённым взглядом.
Осознание долго не приходило.
Я стояла посреди спальни, как вкопанная, и не могла поверить. «Тебе уже скоро уезжать»… он знает, что я возвращаюсь в Москву. И ему на это совершенно плевать.
Выходит, он просто использовал меня? И даже не попытался доказать обратное!
Все худшие чувства вспыхнули в душе, и я накрыла губы ладонью, стараясь не разреветься прямо здесь. Так захотелось догнать его и высказать ему все, что накопилось в душе, растоптать его равнодушие и разбить его на осколки, но в таком случае я бы оказала ему слишком большую честь.
Наверное, следует поступить так же, как из раза в раз поступает он.
***
— Все присутствующие здесь понимают зону нашей ответственности? Да, мы не организаторы этого мероприятия, но на нас вся пресса. И дальнейшая огласка. Кто бы ни прошёл в сборную нашей страны, мы должны распиарить этого человека по-максимуму, а с ним и Улар, да что там Улар, весь Сочи.Это наша последняя работа здесь, надо выложиться на все сто. Итак, давайте ещё раз проговорим задачи каждого.
Сергей не умолкал ни на секунду. Он носился по территории стадиона с ярко-красной папкой и командовал, как пастух отарой нерасторопных овец. Но самой «паршивой овцой» среди всех, пожалуй, была я.
Конечно, у меня было алиби: полное отсутствие сил и вдохновения. Вокруг царил хаос, время уже перевалило за шесть вечера, а весь стадион всё ещё стоял на ушах — рабочие кучками трудились у мишеней, линии старта, готовили трибуны, зоны прессы, настраивали освещение. В это же время сами биатлонисты упорно тренировались на трассе и на пристрелке — яркие черно-красные огоньки проносились перед моими глазами, на бешеной скорости скользя лыжами, оглядываясь и, видимо, набираясь энергии от самого факта конкуренции между собой. Я старалась даже не смотреть в их сторону — среди этих огоньков наверняка мелькало самое безумное пламя из всех, чертов Тим, и вообще я предпочла бы тихо работать в офисе, составлять тексты к завтрашнему событию, а не стоять здесь перед ним и делать вид, словно мне плевать.
Ведь мне не было плевать. Совсем не было. Он снова сделал это — растоптал моё доверие. Подпустил меня близко к себе и опять уничтожил, он даже не дал мне секунды помечать обо всех «что, если». Мы могли бы построить что-то большее, если бы не его патологический страх сблизиться с кем-то. Но откуда он взялся, этот страх? Видимо, я не имела права знать больше, чем мне позволено. Ещё и Антон уехал! Он бы держал меня на плаву.
Так или иначе, уже завтра состоятся отборочные, и завтра же я вернусь в Москву. Больше меня с Уларом ничего не свяжет.
— Саша, ты меня слышишь? — кто-то помахал ладонью перед моим лицом.
Несколько раз моргнув, я сфокусировала свой взгляд на Сергее. Он сощурился, цокнул языком и подошёл ближе.
— Я понимаю, ты злишься на меня из-за моего поведения на балу… я уже извинялся перед тобой? Впрочем, неважно, соберись, пожалуйста, это наш последний рывок. Мы с тобой сейчас отправимся к прессе, получим от них распоряжение. Как бы то ни было, нам надо работать сообща, а эти придурки с пятого канала не хотят делиться с нами информацией. Нужно твоё обаяние.