Я перевела дыхание, чувствуя, как от бега горят лёгкие, сознание спуталось. Время уже явно перевалило за десять утра, почему на трассе никого нет? Или они проходят горный участок? Но тогда почему так тихо, где крики тренеров, где звуки трещоток? Сглотнув, я обернулась к двум мужчинам, облокотившимся о перегородку между зоной трибун и трассой.
— Гонка ещё не началась? — осипшим голосом спросила я.
— Так туман же, — сказал один из них с ярким немецким акцентом. — Гонку перенесли на час.
— Твою мать! — Кира пнула ногой маленький сугроб. — Ладно ты — умалишенная. Но я-то зачем за тобой бежала?
Я уставилась на Киру, будто увидела её впервые. И правда, зачем она за мной увязалась? Но едва я набрала воздуха в свои иссохшие лёгкие, чтобы ответить, как взгляд мой ненароком уловил мелькающие силуэты недалеко от трибун, расположившихся напротив стрельбища. Именно там и собрались биатлонисты, участвующие в сегодняшней гонке. Ну, конечно, это ведь тренерская зона!
Мозг предсказуемо отключился. Я не планировала произносить речь сейчас, я бежала сюда, чтобы сначала поддержать его в гонке, а уже затем выяснять отношения. В моем гениальном плане речь сочинилась бы сама в те моменты, где я не видела бы его на трассе — лишь на экране в зоне болельщиков. Но если гонку перенесли на час... нет, я не должна сбивать его с толку.
— Эй, — стоящая рядом Кира коснулась моего плеча. — Это не Женя там?
Я обернулась в ту сторону, на которую указывала рукой подруга, и заметила нашего соседа всего в нескольких метрах от нас. Он разговаривал с тренером, попутно разминаясь, и, конечно, было бы глупо не подойти к нему, когда он так близко.
— Женя! — я направилась к нему и, опершись о перегородку, ограждающую меня от трассы, где как раз и находился наш новый приятель, громко его позвала. — Эй! Женя!
Оторвавшись от беседы с тренером, он огляделся по сторонам и лишь спустя несколько попыток, наконец, заметил меня. Вместо привычной улыбки меня встретил его хмурый взгляд. В душе что-то неприятно кольнуло. Я махнула ему рукой и облегчённо вздохнула, когда он подобрал палки и подъехал ко мне.
— Привет, — сухо сказал он. — Работаешь?
— Ты не видел Тимура? — выпалила я, не церемонясь.
— Значит, работаешь, — Женя фыркнул и покачал головой. — Самой-то не противно? Меня хоть в это не втягивай, я и так тебе слишком много сказал.
Что он несёт? Я несколько раз моргнула, уставившись будто бы сквозь него, прежде чем спросить:
— Ты вообще о чем?
— О твоих планах на Тима. Клянусь, Сань, я не ожидал, что ты окажешься такой же, как и все девушки, что пытались окрутить его до тебя. Мне казалось, ты искренняя, настоящая. Лучше бы ты не приходила на эту гонку, сделала бы ему одолжение, — Женя уже было начал надевать на руки крепление для палок, если бы его не остановил мой полный абсолютного непонимания голос.
— О каких ещё планах? — вдруг мысль, тревожная, но разумная, наконец, меня осенила. — Он что, узнал про допинг-пробу? Но я же хотела как лучше! Иначе Игорь вмешался бы, и неизвестно…
— Допинг-пробу? Я о твоём расследовании об инциденте с Тимом трёхлетней давности. Сегодня утром он слышал твой разговор с братом. Ты сама сказала, что с самого приезда в Сочи работаешь над тем, чтобы раскопать правду…
Я все еще ни черта не понимала. Шестеренки крутились в моей голове, пока я пыталась вспомнить, о чем вообще говорила с Антоном. А затем меня вдруг осенило.
О боже…
Нет, нет, нет.
Детали пазла замелькали перед глазами, складываясь в одну не самую приятную картинку. Так это не сквозняк был на втором этаже, это был Тим. Он услышал самую идиотскую часть моего разговора с братом и, не поговорив со мной, сделал вывод о том, чего больше всего боялся! Вот, почему он был так холоден со мной, вот, почему не пришёл ночевать в шале. Идиот, какой же он дурак!
В этот момент вся моя рациональность и отключилась, адреналин зашкаливал, я метнула последний взгляд в сторону раздосадованного Жени и рванула в сторону тренерской зоны. Он окликнул меня, но я даже не обернулась.
Мне надо срочно поговорить с Тимуром. Он думает, что я использовала его, чтобы узнать правду! Думает, что это часть моей работы! Я не могу позволить ему выступать на соревнованиях с ощущением предательства, когда как он просто идиот, который все не так понял!
Я остановилась, когда мысли все же заполонили голову, и несколько секунд позволила себе обдумать происходящее. Может быть, это слишком эгоистично — объясняться перед самой гонкой? Взгляд мой ненароком метнулся в сторону клубящегося в горах тумана, и, приняв это за знак свыше, я возобновила свой путь до тренерской.