Несколько спортсменов разминались в открытой зоне, тренеры давали им наставления, где-то вдалеке даже мелькнул силуэт Андрея, но Тим был на стрельбище — я сразу заметила его широкую спину, напряженную во время стрельбы. Протиснувшись в узкий проход, я сняла оградительную цепочку и пробралась в святая святых — к стартовой зоне. Дождаться его здесь?
Я огляделась по сторонам, замечая журналистов, нервно ждущих начала, целый забор из палок и лыж (скорее всего, запасные на случай форс-мажоров) и несколько тренеров, которых, видимо, вытеснили из своей зоны. Стрельбище находилось метрах в трехстах от старта, я вполне могла дождаться Тимура здесь, но когда он вдруг закончил стрельбу, перебросив винтовку за плечо и схватив палки, чтобы направиться на тренировочный круг, я поняла, что действовать надо незамедлительно.
Нам срочно нужно поговорить. Я не могу так просто от него отказаться, а он не должен слушать своих тараканов и отказываться от меня. Что же мне делать? Все моё внимание вдруг переместилось в сторону лыж, и ужасающе гениальная идея вмиг захлестнула рассудок.
— Александра Ковалева! — вдруг окликнул меня незнакомый женский голос, когда я подошла к лыжам и схватила пару, бросая ту на снег, чтобы нацепить их на себя, даже не находясь в лыжных ботинках.
Крепление, конечно, едва могло удержать мои ноги, но я все же надеялась на какое-то чудо. Вот только едва я схватила палки, чтобы оттолкнуться от снега, как прямо передо мной возникла молодая женщина с какой-то папкой в руке.
— Александра, что вы делаете? — она ошарашенно уставилась на мои ноги, но затем потрясла головой. — Неважно. Меня зовут Ирина Даурова, я являюсь представителем компании…
— Эй! Вы что тут делаете! Немедленно верните лыжи на место! — вдруг завопил член сервисной бригады, и я, осторожно оттолкнув в сторону помеху в виде этой незнакомки, рванула прямиком на трассу.
Ноги в почти не закрепленных лыжах меня не слушались, снег прилипал к ним, а палки то и дело норовили упасть, но мне казалось, нет, я была уверена, что нет никого быстрее и смелее меня в этот момент. Люди на трибунах заверещали, заметив безумную девицу на трассе, но я не слышала и не видела никого, кроме спины Тимура, который с каждой секундой всё отдалялся, даже не подозревая, кто именно пытается угнаться за ним.
Дыхание у меня сбилось, туман впереди и правда ограничивал видимость и почти скрадывал силуэт Тима, но я не сдавалась, я должна была ему всё объяснить! Вот только в тот самый момент, когда у меня открылось второе дыхание, чей-то суровый голос раздался из висящих на столбах колонок:
— Девушка, немедленно покиньте трассу, иначе мы будем вынуждены применить силу! Повторяю, девушка, немедленно покиньте трассу! За вами направляется полиция!
Все мои страхи, что до этого оказались заглушены адреналином, вмиг пробудились, да с такой силой, что я не заметила, как остановилась прямо перед началом штрафного круга у стрельбища. Не заметила я и то, что в этот самый момент с штрафного круга возвращался биатлонист, который уж точно никак не ожидал, что прямо перед ним возникну я.
эПоэтому все произошло мгновенно. Столкновение было неизбежно, и когда его мощное тело врезалась в моё, повалив меня на снег, весь мир перед глазами подпрыгнул, перевернулся на сто восемьдесят градусов, а затем погас. Кто-то вскрикнул, что-то хрустнуло, и тело, секунду назад поражённое неожиданной вспышкой боли от столкновения, вдруг обмякло. Вращающийся мир потерял свои краски, а затем и вовсе почернел. Только макушка коснулась чего-то холодного.
Ничего страшного не случилось. В конце концов, это всего лишь снег.
Даже сквозь закрытые веки я видела, чувствовала его ослепляющее белоснежное мерцание. И пусть приземление моё мягким не вышло, а всё тело будто одеревенело после такого фееричного падения, внешний мир начал овладевать мной намного стремительнее, чем я сама этого хотела. Где-то вдалеке послышался приглушенный крик.
Снег заскрипел под чужими ногами. Совсем рядом с ухом. Я попыталась открыть глаза или хотя бы пошевелить кончиками пальцев — дать понять, что я жива, — но ничего не выходило. Каждая клетка кожи словно налилась свинцом. Всё, что я могла делать — лежать на холодном снегу и морщиться от звуков, с каждой секундой становящихся все более оглушающими.
Но кто-то снова повторил моё имя, а затем склонился совсем рядом — тень ненадолго загородила яркое мерцание. Чья-то рука коснулась моего плеча. Секунда, и с моих плотно закрытых губ ненароком слетел спасительный вздох. Я широко распахнула глаза, но тотчас зажмурилась, ослепленная ярким утренним небом, а следом самые разные звуки вдруг вихрем обрушились на меня — и грохот трещоток, и скандирование толпой какой-то невнятной фразы, и выстрелы, и даже чье-то сбившееся дыхание прямо перед моим лицом. Сердце, если оно ещё билось, пропустило удар.