— Саша, послушай меня, — Тим обхватил моё лицо своими ладонями и подсел ближе, почти вплотную, заставив меня закусить губу, чтобы не разрыдаться прямо перед ним. Наверное, я бы так и сделала, если бы не дикая боль в висках. — То, что ты вычудила на трассе, было безумно, но это в очередной раз доказывает, что ты намного смелее меня. Твоя правда в том, что ты говорила братом о Кире, а не о том, как вытянуть из меня информацию. Моя правда в том, что не было никаких наркотиков, я и без них отлично разукрасил Игоря — он переспал с моей невестой в ночь перед Кубком Мира, да и до этого... Мою личную жизнь разбирали по косточкам, но я сделал все возможное, чтобы причина моей выходки осталась в тайне. А с тобой я стал уязвимее. С тобой мне хотелось делиться всем. Только в этой истории трусом остался я.
Я сглотнула, не веря своим ушам. Мне было совершенно плевать на то, что он сделал с Игорем, я хотела, чтобы он поверил.
И я знала, что он уже мне верит.
— Саш, я вёл себя, как мудак. Просто потому, что боялся. Потому что знал, что ты смелее меня. И что если ты узнаешь, что я влюбился в тебя, как мальчишка, ты используешь это против меня, — едва я открыла рот, чтобы возразить, когда он коснулся указательным пальцем моих губ. — Я ошибался. Я все время ошибался на твой счёт. Я и подумать не мог, что ты окажешься настолько безбашенной, что украдешь лыжи и отправишься за мной в погоню. Тебе не нужно было делать это, я уже тогда знал, что твои намерения чисты. Сегодня перед выходом на трассу мне позвонил агент допинговой комиссии и пожелал удачи в гонке. Он сказал, что мне очень повезло с такой заботливой девушкой, которая сделает всё, чтобы её парень вернулся в сборную. Я не знал, что делать с этой правдой, а потом увидел, как ты говоришь с Женей у трибун. Тогда-то и решил, что твои усилия не должны быть напрасны. Я должен выиграть эту гонку и вернуть тебя. Но ты оказалась быстрее…
Я покачала головой, прикрывая глаза. Эдик... как я могла не догадаться, что он обо всем расскажет Тиму? Боже, голова раскалывалась на части! Выходит, все было зря... Я устроила целое шоу, чтобы доказать Тимуру то, что он уже знал.
— Я даже не знаю, что и сказать, я…
Мою речь прервал скрип двери. Голова тренера Тима появилась в дверном проёме.
— Тимур, я успокоил полицию, но ты уж, пожалуйста, поторопись. Старт уже через семь минут.
— Спасибо, Олег, — Тимур кивнул и встал, протягивая мне руки. — Ты сможешь идти?
— Куда? — я нахмурилась.
— Просто доверься мне. Голова не кружится?
Я медленно встала, опираясь на его руки, но ни дезориентации, ни слабости в ногах не было, лишь головная боль. Сердце у меня колотилось, как после марафона, пока мы шли к выходу к трибунам, где болельщики уже вовсю грохотали трещотками, ожидая начала. Я боялась оглядываться по сторонам, чтобы не поймать насмешливых взглядов, но когда мы направились прямиком к стартовой линии, где уже собралась пресса и остальные биатлонисты, то резко затормозила.
— Я туда не вернусь, — сразу отрезала я, но Тим вдруг обернулся, подошёл ко мне и подхватил меня на руки, возобновив путь до старта. — Что ты делаешь!? Быстро отпусти!
Но отпустил меня только на линии старта. Конечно, возле нас сразу же собралась кучка репортёров, и при виде камер голова у меня закружилась сильнее. Я заметила Олега, что направлялся к нам с лыжами Тима и его винтовкой, и на миг ко мне в голову даже закралась мысль о том, что он собирается публично меня застрелить…
Но Тим вдруг поприветствовал так ненавистных ему журналистов и, повернувшись ко мне всем телом, взял мои ладони в свои.
— Коала, за этот короткий срок ты доказала мне, что смелость — это не всегда про эмоциональные драки на камеру или без камер, не про гонки на большой скорости с высоких склонов и не про оружие у тебя в руках. Быть смелым — значит брать ответственность за свои чувства. И я с полной ответственностью говорю, что хочу быть с тобой. Конечно, если и ты хочешь этого…
Я едва сдерживала улыбку, при этом совершенно не веря своим ушам. Каждую клетку моего тела наполнило такое счастье, что я едва сдерживалась, чтобы не завопить. Всё равно меня никто бы не услышал! Со всех сторон доносились возгласы: пресса комментировала каждое фото, Паул сокрушался над тем, что ему вновь придётся разгребать последствия очередной выходки Тима, а болельщики, как один, кричали что-то вроде «целуй его и начинайте уже этот чёртов масс-старт!».
Именно к последнему я и решила прислушаться, притянув Тимура к себе за шею и накрыв его губы своими в таком необходимом поцелуе. На нас были направлены камеры и тысячи пар глаз, но я плевать на это хотела. Видимо, Тим был прав — смелость означает ответственность за свои чувства. Здесь не было ни намёка на страх. И его губы, такие теплые, дарящие самый незабываемый поцелуй на свете, растворяли последние крупицы каких-либо сомнений. Его пальцы скользили по моим щекам, его губы снова и снова брали мои губы в плен, мы стали единым целым в этот момент.