Тряхнув головой, я переместила растерянный взгляд на Рыжую бороду. Ещё один козёл. Он же собирался упечь меня в психушку. Почему я должна быть вежливой с ним?
— Саша, — все же сквозь оскал процедила я. Грубить людям гораздо тяжелее, чем притворяться вежливой. — Саша Ковалева. Я здесь не одна. С подругой. Она уснула на первом этаже, но, возможно, перебралась к кому-то в комнату, так что лучше вам это проверить.
— Это та, которую мы должны были убить? — вмешался извращенец и сложил руки на груди.
Я метнула в него сердитый взгляд, зачем-то снова вглядевшись в его глаза, видимо, чтобы все же угадать оттенок. Золотистые. Слишком светлые для карих. Но отлично оттеняющие слегка загорелую кожу. А в глазах этих — ни единой эмоции. Забавляет ли его эта ситуация, злит? Сплошная серьёзность и хмурые брови. Пошутил ли он пару секунд назад или пытался в чем-то меня обвинить? Даже тон его глубокого голоса не даёт никаких намёков. Видимо, общаться с ним — сплошная пытка. Поэтому стоит свести все эти любезности до минимума.
— Андрей, проверь комнаты, — даже не взглянув на своего приятеля, быстро проговорил он. — Нет никакого желания проходить через этот цирк снова.
— Этот цирк начала вовсе не я, — огрызнувшись, я кивнула в сторону кровати.
Он нахмурился.
— Мне казалось, я проснулся от того, что ко мне кто-то прижимается.
О, боже мой...
Щеки мгновенно отреагировали на его слова румянцем. Он заметил это, но ни взгляд его, ни губы, не выдали ухмылку. Вот только я все равно её уловила. На каком-то внутреннем уровне. И, смущённо отведя взгляд, медленно вздохнула.
— Тебе это приснилось. Видимо, сон должен быть очень крепким, чтобы не заметить девушку в постели рядом с собой. Хотя, вы же спортсмены, вам не привыкать, — сверкнув взглядом, я отвернулась и шагнула к кровати. — Что ж, неприятно было познакомиться, но я бы хотела вернуться ко сну. Завтра у меня тяжёлый день, поэтому освободи мою комнату, пожалуйста, как можно скорее.
На какое-то мгновение он все же застыл, не отрывая от меня непроницаемого взгляда. Но прошла секунда, и он развернулся, поднимая с пола вещи и выходя из комнаты, не проронив при этом ни единого слова. Я уставилась ему вслед, с трудом вспоминая, как дышать, и лишь когда дверь за ним закрылась, накрыла голову руками и рухнула на кровать. Ошеломленный взгляд вонзился в потолок. Сердце гулко билось в груди, пытаясь оправиться от пережитого шока, пока разочарование медленно разливалось по венам.
Судя по всему, нас с Кирой ждёт худший месяц в моей жизни...
О, черт.
Кира!
***
— Ну, они хотя бы симпатичные?
С губ слетел очередной стон, полный невысказанного возмущения. Уронив голову на руки, я прикрыла глаза и втянула носом тёплый воздух.
Кира допрашивает меня вот уже полчаса. Это становится похоже на пытку, ведь раз за разом проживать один и тот же момент уже просто невыносимо. Насколько же крепко нужно спать, чтобы пропустить вчерашнее безумие в моей комнате, не услышать мой крик или шаги трех поднимающихся по лестнице биатлонистов? И спускающихся тоже, ведь когда ни свет ни заря они куда-то свалили, Кира продолжала мирно спать на диване. Но ведь самое обидное и самое ужасное, что она даже не услышит и не почувствует, когда её будут убивать, грабить или похищать в ночи! Удивительно. Этим талантом может обладать только она.
И, по всей видимости, я тоже, если не почувствовала, как ко мне в постели присоединился этот чёртов биатлонист...
Изменившееся выражение моего лица не ускользнуло от пристального внимания Киры. Она поставила на стол чашку с остывшим кофе и, подперев голову рукой, многозначительно улыбнулась.
— В конце концов, ты могла и не прогонять его... сколько можно сохнуть по Сереге? Пора бы уже переключиться.
— О, прошу тебя, замолчи!
— А что? Кажется, твой бывший, Эдик, был биатлонистом?
— Он не был биатлонистом, — огрызнулась я. — Он тестировал их на допинг. И всегда сталкивался с тем же, с чем столкнулась и я сегодня ночью: наглость, агрессивность…
— И сексуальный торс.
— Вот и займись их торсом.
Подруга расхохоталась, тряхнув своими каштановыми волосами, и бросила взгляд на настенные часы. Кроме их размеренного тиканья и моих нервных вздохов вся кухня была погружена в сонную тишину. Я так отвыкла к тишине в девять утра. В офисе в это время настоящий сумасшедший дом.
Но по спине пробежали мурашки, стоило только случайно вспомнить о том, куда меня хотели отправить вчера. С губ сорвался смешок. Что, если бы этот Андрей все же успел вызвать бригаду скорой помощи, а я полицию? Как бы это выглядело? И как бы мы объясняли этот вызов? «Простите, мы просто проснулись в одной постели, он подумал, что я сумасшедшая, а я — что он извращенец. Но все в порядке! Мы решили проблему, расселившись по разным комнатам». Дурдом...