— И чего улыбаемся, м? — Кира поддела мою ногу своей под круглым деревянным столом и хитро сощурилась. — Ах, так и знала, что красавчики! Ну, когда они уже вернутся? Хочу на них поглазеть.
— Какая разница — красивые они или нет? Они просто хамы.
— Надо же, такое неожиданное везение, из тысячи самых разных соседей нам достались именно биатлонисты…
— И правда, — я закатила глаза, сделав глоток сладкого чая. — В тридцати километрах от олимпийской деревни в городе, где половину площади занимают горы с трассами, откуда тут взяться биатлонистам?
— Замолчи, — Кира шлепнула меня по руке. — Ты такая зануда!
Я не успела ответить — меня отвлекла заскрипевшая входная дверь и стук шагов. Сердце сделало кульбит и испуганно замерло, а Кира перегнулась через весь стол, чтобы заглянуть в арку, открывающую обзор на гостиную. Но по мере того, как менялось её выражение лица, пульс мой стремительно успокаивался. Это не они.
— Так и знал, что вы тут торчите! — за спиной послышался хриплый голос Миши. Я даже не стала оборачиваться. — Ну, как дела? Уже познакомились с соседями?
— О, да... познакомились... — Кира бросила в меня многозначительный взгляд и встала из-за стола, относя свою чашку в раковину и включая кран.
Миша занял её место и вдруг зачем-то потянул руки к подруге, но та метнула в него гневный взгляд и отвернулась. Он что, собирался ее обнять? Я покосилась на коллег, но голос Миши вырвал меня из размышлений:
— Я за вами пришёл, — явно нервничая, он сглотнул. — Сергей собирает всех за завтраком в «Вилке». Хочет рассказать что-то о Левинском.
Тело немедленно отозвалось на моё «красное» слово. Слово-маячок. Всего лишь имя. А в душе уже ноет тоска, смешанная с надеждой, а после отдающаяся в полную власть пустых фантазий. Сергей. Сергей. Сергей. Вот бы он был здесь. За этим столом. Или в моей постели, случайно перепутав комнату. Вот бы переехал из моих мыслей куда-то поближе, к самому сердцу, но так, чтобы его можно было коснуться...
Настроение тотчас подлетело. Сейчас я его увижу, и мир станет намного прекраснее. В офисе я могу видеть его лишь два с половиной раза в день.
Утром, когда он шествует в свой кабинет.
В обеденный перерыв, когда выглядывает из приоткрытой и просит свою ассистентку принести ему кофе.
И вечером, когда уходит домой.
Большая часть нашей команды осталась в Москве, а я здесь. Буквально в двух шагах от него. Вот, чем должны быть заняты мои мысли, а не дурацким недоразумением, случившимся вчера.
Я боялась, что буду видеть этих парней постоянно, но они, видимо, ушли тренироваться ещё до того, как взошло солнце. Разве это не прекрасно? Мне чертовски повезло.
— Все остальные уже там, — поторопил нас Миша, когда я встала из-за стола и направилась к раковине, а Кира торопливо зашагала в гостиную.
— Левинский... это ведь тот дедуля из мэрии? — спустя несколько минут подавая мне куртку, уточнила Кира.
— А я сразу что-то неладное заподозрила, — теплее укутавшись в свой белый шерстяной шарф, я бросила беглый взгляд в небольшое зеркало у лестницы и довольно улыбнулась.
Стоило нанести немного блеска на губы, и вот от вчерашних событий не осталось и следа.
— Я поговорил с друзьями из других агентств, все почему-то отказывались браться за Улар, — Миша придержал для нас дверь. — Видимо, нам и впрямь надо о чем-то знать. Тут, кстати, очень скользко, так что аккуратнее.
Втроём мы вышли на объятую утренним морозом поляну перед шале. Я втянула носом ни с чем не сравнимый запах хвои и гор и прикрыла глаза, улыбаясь. Хоть я и провела все детство в Сочи и на Красной Поляне, такой необузданной красоты не видела никогда.
Улар самобытный. Да, он не был так разрекламирован, как его соседи, но внешне ничуть им не уступал. Горы были повсюду, они заслоняли собой горизонт, точно высокий каменный забор, но ни в коем случае не дарили чувства скованности. Наоборот, ты будто был защищен от всего остального мира — где-то жестокого, несправедливого, громкого. Я не могла перестать любоваться бирюзовыми елями, мерцающими на утреннем морозе, и белоснежной поляной перед шале.
Кира и Миша уже спустились со ступенек, но я продолжала стоять, наслаждаясь каждой секундой, пусть даже и такой мимолетной, только бы впитать в себя эти запахи и эти звуки... треск качающихся на ветру веток, детский смех из соседнего шале, хруст мороза под чьими-то ногами.