— Ты шутишь!
— Согласна, похоже на бред. Но ещё больший бред в том, что мы вообще взялись за это дело. Мы и сами можем попасть на деньги, финансирование-то уже запущено, но вот кто его источник — неизвестно. Вот, почему другие агентства отказывались брать Улар. В узких кругах это ни для кого не секрет, похоже, — Кира приостановилась. — Как думаешь, эта информация стоила того, чтобы выслушать её из первых уст?
— Я думаю, что мне вообще не стоило этого знать, — опережая мысли, пробормотала я.
— Теперь ты понимаешь, почему здесь все якобы «строится»? — Кира изобразила в воздухе кавычки и подмигнула мне. — Подчищают тут все за собой перед Чемпионатом. Если власти поймут, что все деньги, которые в течение многих лет выделялись на благоустройство города, ушли в карман Альберта, ни о каком Чемпионате и речи не будет.
В этот момент мне стало и жарко, и холодно, и стыдно одновременно. Если бы не дружба нашего генерального, Дмитрия Владиславовича, с этим мошенником, мы бы не ввязались в эту историю.
Голова шла кругом. И когда мы добрались до резиденции Левинского, а сам он вышел нам навстречу, улыбаясь и держа в руках какую-то папку, мне стало совсем дурно. Я не хочу в этом участвовать, заведомо зная, что наша работа может привести к крупному провалу и проблемам с властями.
— Сергей! Как я рад вас всех видеть! — как-то уж слишком воодушевленно пропел Альберт.
Сергей всего на мгновение покосился в нашу сторону, а в следующую секунду лучезарно улыбнулся и сократил расстояние между ним и Левинским, чтобы пожать ему руку.
— Ну что вы, Альберт Иосифович, вовсе не стоило нас встречать. Мы понимаем, насколько вы занятой человек.
Я отвернулась, едва себя сдерживая. Конечно, он безумно занятой, ему ведь ещё столько взяток предстоит собрать!
— Умоляю, зови меня просто Альберт! Вы делаете великое дело, спасаете наш Улар!
Наклонившись ко мне, Кира едва слышно прошептала:
— Угу, ваш Улар спасёт только полиция.
С губ сорвался смешок. Краем глаза я заметила, что Кирилл, стоящий рядом, тоже усмехнулся, и в этот момент взгляд Альберта обратился к нам. Вот черт.
— Господа, я бы мог пригласить вас в свой офис, разложил бы перед вами кучу бумаг и рассказывал бы вам до самого вечера о вещах, в которых сам ни черта не понимаю. Но не лучше ли нам будет сперва увидеть все своими глазами, если вы ещё не сделали этого вчера? Я хочу, чтобы сначала вы убедились в том, что нам есть, что показать миру, — Левинский улыбнулся, а затем обернулся к Сергею. — Ну, что думаешь?
И снова Сергей подарил ему ту улыбку, в которой не читалось ни грамма искренности — вряд ли он был доволен, что всё в очередной раз пошло не по плану.
Ему хотелось сперва ознакомиться с документами. Составить алгоритм работы. Прощупать почву. И, может быть, заранее обозначить границы рисков. Мы всегда работали по такому принципу, и хотя в чем-то Альберт был прав, ведь важно в первую очередь видеть то, что мы собираемся продвигать, тактика Сережи была идеально отлажена.
Не было никаких сомнений в том, что он уже побывал на стадионе и собрал всю необходимую для нас информацию, а значит, считал идею Левинского пустой тратой времени. И, судя по его улыбке, изо всех сил старался не подавать виду. Какой же он профессионал! Наверное, я бы уже послала Левинского к черту, учитывая, как мы рискуем. А может, всё ещё впереди?
Так или иначе, выбора ни у кого не оставалось — наша команда послушно последовала за своим начальством.
Стадион находился недалеко от резиденции Левинского, в десяти минутах от центра Улара — добрались мы до него подозрительно быстро. Он располагался таким образом, что трасса, выходящая из него, устремлялась прямиком в горы, где биатлонисты, проделав путь, состоящий из крутых поворотов и высоких подъемов, возвращались на стрельбище, откуда оставалось всего два километра до финиша. Всюду их сопровождали зрительские зоны и террасные трибуны, а стадион, в свою очередь, казался действительно огромным и мог вместить в себя до нескольких тысяч зрителей.
Всё это можно было увидеть на огромной схеме прямо у входа в стадион, где мы провели, кажется, больше часа, слушая вдохновенные речи Левинского обо всех этапах строительства его детища. И лишь когда двери самого здания распахнулись уже в четвёртый раз, выпуская очередную небольшую группу завершивших свою тренировку биатлонистов, Альберт, наконец, сказал то, чего все так ждали:
— Ну, а теперь пройдёмте внутрь! Уже время обеда близится, а я бы хотел, чтобы вы наших спортсменов застали в деле.
Заходя внутрь, я бросила беглый взгляд на Сергея — тот, не отрываясь, смотрел в экран телефона. В этот момент, казалось, Левинский разговаривал сам с собой, ведь каждый был занят своим делом — Никита фотографировал все, что попадалось ему на глаза, Кира делала какие-то пометки в планшете, Лия и Миша о чем-то тихо переговаривались, а Кирилл наверняка выискивал взглядом биатлонисток, ведь сейчас мы как раз проходили по длинному коридору, где каждая третья дверь была помечена как душевая.