Выходит, Альберта слушала только я, послушно плетясь за ним, и пусть этот факт мне совершенно не нравился, это было моей работой. В конце концов, именно на основании его слов, пусть и лживых, мне придётся писать все эти лицемерные тексты.
Как же все это отвратительно.
С другой стороны, он хотя бы не пожалел денег на стадион.
— А здесь у нас тренерский штаб, — Левинский махнул рукой в сторону небольшой двери, самой последней в коридоре перед просторным холлом, ведущим непосредственно к трибунам и трассам. — У нас была идея сделать открытую зону в качестве штаба, но затем решили, что будет лучше, если...
Речь его прервал громкий хлопок. Та самая дверь вдруг распахнулась, и человек, который буквально вылетел из «штаба», обернулся, чтобы со всей злостью выпалить:
— Да пусть подавится своими тестами! Урод!
Он молнией промчался мимо нашей группы прямиком к выходу на трассы, оставляя за собой лишь шлейф неукротимой злости, уже несущийся с ним наперегонки.
Конечно, я сразу его узнала — бешеный взгляд, стиснутые челюсти, сжатые кулаки... только один человек мог продемонстрировать столько своих отрицательных качеств всего за два дня.
Тимур.
Неприятнейший человек! Я уставилась ему вслед недоуменным взглядом, пока не почувствовала, как Кира пихнула меня в бок.
— Это наш сосед?
Я повернулась, чтобы ответить, но в этот момент пришедший в себя Альберт громко хлопнул в ладоши.
— Спортсмены бывают очень... импульсивными, — он указал рукой в сторону выхода к трассам и растянул губы в неискренней улыбке. — Давайте пройдём к трибунам, посмотрим на трассы. Уверяю, зрелище вас как минимум впечатлит.
— Кто это был? — Сергей, наконец, оторвался от телефона и догнал Левинского, открывая для него дверь.
Мы с Кирой переглянулись. Я еле сдержала смешок.
Это был последний из психов, Сергей, ты не захочешь узнать его получше.
— О, этот молодой человек? Тимур Лантратов. Вообще, довольно интересная личность в нашем биатлоне, но что рассказывать? В интернете об этом уйма статей. Советую почитать про Холменколлен.
Любопытство не успело захлестнуть меня — абсолютно все чувства вытеснило бесконтрольное восхищение открывшейся перед нами картиной. Едва мы вышли из здания, как увидели широкую трассу, простирающуюся далеко в горы, гордо возвышающиеся над стадионом. С обеих сторон от нас на несколько этажей устремлялись трибуны, перед которыми стояли гигантские информационные табло и экраны.
Я устремила взгляд в ту сторону, на которую сейчас указывал Левинский, со всем восторгом рассказывая о главном достоянии стадиона — стрельбище, откуда доносились глухие звуки выстрелов. К нему и направилась вся наша группа, вот только телефон мой вдруг затрезвонил, заставив меня оторваться от группы. Имя, высветившееся на дисплее, заставило моё сердце затрепетать в давно забытой радости.
— Антон! — заверещала я, но вдруг содрогнулась от очередного выстрела, полностью заглушившего реплику моего брата. — Подожди, я отойду подальше.
Брат замешкался и, поднявшись на трибуны, я уселась на одно из кресел, едва сдерживая счастливый визг.
— Теперь говори.
— Господи, в тебя там что, стреляют? — почти прокричал он. — Что происходит?
— Почаще трубку от сестры надо брать и на сообщения отвечать, чтобы знать, где я сейчас нахожусь, — обиженно буркнула я, прикусив губу, чтобы удержать улыбку.
Даже зная, что мой брат проводит большую часть своей жизни в экспедициях в тех местах, где поймать связь просто невозможно, я не могу не уколоть его за это. Мне его не хватает. Двадцать лет мы, будучи двойняшками, делили одну жизнь, одни увлечения и одно окружение на двоих. А затем его кто-то явно ударил по голове.
— Я помню про Сочи, глупая, — Антон фыркнул, но резкий писк вдруг сотряс динамик, заставив меня поморщиться и убрать телефон подальше. — Прости. Я сейчас возле храма Калигхат, скоро начнётся ша...
Писк, а затем шум и короткие гудки снова прервали его. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и затем выдохнула.
За неделю нам удаётся поболтать от силы три раза. Два из них происходят именно таким образом. В перерывах между звонками мои сообщения пытаются достать его в самых необитаемых частях планеты и, как правило, не достают. Нет, я вовсе не злюсь на него и не обижаюсь на его намерение объездить все страны мира, но иногда мне кажется, будто связь с прошлым миром, с его настоящей жизнью, навсегда потеряна. Потеряна связь со мной.