Мерзость.
Это даже не письмо. Это целый манифест против моих планов на Чемпионат. Это шаг назад, нет, десяток шагов, недаром мне снилась пропасть.
Допинг-контроль, самая отвратительная и самая унизительная процедура, была последним гвоздём в гробу моей карьеры. Но я продолжал биться в закрытую крышку, наивно уверенный в том, что на глубине нескольких метров под землёй кто-то ещё сможет меня услышать.
И я не опускаю руки.
— Приятель, тебе ведь не за что переживать, — Андрей, лениво развалившийся в кресле моей спальни и потягивающий свой смузи, не унимал попыток меня утешить.
Выдохнув и подтянувшись в скручивании на полу, я искоса уставился на друга. Небольшая тренировка на пресс не входила в мои планы перед сном, однако злость нужно было куда-то девать. Проблема заключалась лишь в том, что Андрей зря притащился сюда. Попасть под горячую руку сейчас проще простого. А мне совсем не хочется срывать на него свой гнев. У меня не было свободных минут для него.
— В конце концов, все прекрасно знают, что ты абсолютно чист. Сколько раз тебе приходилось терпеть боль, жар и прочее дерьмо только из-за того, что состав большинства таблеток сомнительный. Никто не заморачивается над этим так, как ты.
Я усмехнулся и, закинув руки за голову, выполнил последний подход. Пресс горел, на лбу выступили капли пота, но ожидаемого эффекта не возникло — никакого эндорфина или хотя бы намёка на приподнятое настроение.
Быстро встав с пола и размяв шею, что затекла от неудобного положения, я бросил беглый взгляд на часы. Половина одиннадцатого. Через двадцать пять минут нужно ложиться спать, а Женя не появлялся в шале с вечера.
— Где его черти носят? — рявкнул я, кивнув на дверь. — Завтра сбор в семь. Я больше не стану выгораживать его перед тренером.
— Ты про Женю? — Андрей приподнял бровь. — Он у парней в шале. Вынюхивает, кому ещё пришло заветное письмо.
В горле у меня пересохло. Но я улыбнулся, и пусть улыбка эта напоминала оскал, плечи Андрея на миг расслабились.
— Это персональное приглашение, — выдавил я с трудом. — Ты что, не понимаешь? Всё это дел рук Игоря. Он не успокоится, пока не вышвырнет меня из биатлона. Масс-старт, итоги которого повлияют на проход в сборную, семнадцатого. А за три дня до этого мне вдруг назначают допинг-контроль. И ты всерьёз считаешь, что я буду чист? Игорь влиятельный сукин сын, если он захочет подкупить лабораторию, он сделает это. Как сделал это три года назад.
Мысли в голове закипали, как в котле, отчего даже дышать удавалось с трудом. Всё вокруг затмевала злость. Ненавистью к этому человеку была пропитана каждая клетка моего тела — она же меня отравляла. Нет ничего хуже этого чувства. Ненавидеть — сжигать себя заживо изнутри день за днем, прекрасно понимая, что рано или поздно этот пожар перекинется на других. И в этом будет только твоя вина.
Приходится каждый раз брать эмоции под контроль. И с каждым разом это даётся с большим трудом. Провоцирует даже самая ничтожная мелочь.
С этим надо что-то решать.
— Да брось ты, этой истории с Вероникой уже три года, — Андрей лениво откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. — Не думаю, что он имеет к этому отношение.
Имя вспыхивает в душе новым пламенем гнева. Так горят воспоминания: кольцо на изящном безымянном пальце, счастливый смех, испуганный взгляд и «ты всё не так понял», произнесённое когда-то любимыми губами… Меня передёрнуло от отвращения, и я громко цокнул языком, зарываясь пальцами в волосы. У меня уже давно нет к ней даже злости, но вспоминать ту ночь всё ещё мерзко.
— Может, приглашение на допинг-контроль наоборот к лучшему? У тебя появился шанс доказать всему миру, что ты абсолютно чист.
— Три года я пытался добиться допинг-пробы, а теперь перед отборочными меня вдруг приглашают на тест? — я фыркнул, качая головой.
— Ты во всём ищешь только плохое, приятель…
Дверь в мою спальню в этот же миг распахнулась, прервав речь Андрея и заставив меня разозлиться ещё сильнее. Женя, заметив мой сердитый взгляд, вскинул ладони в знак капитуляции и вошёл в спальню, тихо прикрыв за собой дверь.
Я сощурился, оглядывая его вид. Пьяным он не выглядел точно. По крайней мере, создавал впечатление абсолютно трезвого человека.
— Не надо так на меня смотреть, я был на разведке, — шикнул он, подходя ко мне.
Где-то за моей спиной фыркнул Андрей.
— Мы все в одной команде, а ты так говоришь, будто как минимум к шведам вылазку совершал.
— Подожди, — я поднял указательный палец и хмуро взглянул на Женю. Тот выглядел расстроенным. — И что парни говорят?
— Все обсуждают твоё письмо, — Женя обошёл меня и рухнул, даже не сняв куртку, на мою кровать. Я поморщился. — Вернее, твоё выступление в тренерской. Злорадствуют. Все знают, кто приложил к этому руку.