Не было смысла задавать вопрос, на который я уже знал ответ, и все же зачем-то его озвучил:
— Так никому из них уведомление не пришло?
Приподнявшись на локтях, Женя одарил меня сочувственным взглядом. Проклятие. Последняя крупица надежды растворилась у меня на глазах. Мне не видать возвращения в сборную и уж точно не мечтать о международных соревнованиях. Это полный провал.
— Больше ничего не говорите, — сглотнув, процедил я. — Я не хочу это обсуждать.
— Ладно, — Женя уставился в потолок, раскинув руки в стороны. — Если тебя это утешит, я тоже подавлен.
— Что такое? Парни выгнали тебя из шале ещё до того, как открыли бутылку виски? — Андрей усмехнулся, вставая с кресла.
— Какую ещё бутылку? Нет, мои неудачи связаны с фронтом любовным, а не вражеским. Я тут за нашей соседкой решил приударить, а её, оказывается, уже какой-то мажор окучивает.
Тело моё вдруг напряглось. Обернувшись к Жене, я вперил в него заинтересованный взгляд. Поймав его, тот улыбнулся во все тридцать два.
— Не паникуй, речь не о той девчонке, на которую ты положил глаз. Я про её подружку, как там её, Крис. Нет. Кира. Точно. Увидел, как она зажимается с кем-то возле шале. Намылилась куда-то на ночь глядя.
Слова Жени о «девчонке, на которую я положил глаз» сразу же достигли своего эффекта — они меня задели. Положить глаз на эту чокнутую? Да я даже имя её никак не запомню.
Она ведь самая настоящая коала. Цепкая и маленькая, но с огромными глазами, которые каждый раз так бесцеремонно и нагло смотрят чётко в душу, что хочется как минимум выставить в ответ броню длиной в километр.
Неужели она ещё ничего на меня не нарыла? Насколько я знаю, Саша пиарщица. А они хуже журналюг — контактов намного больше, да и наглости не занимать. В противном случае, стала бы она весь день хранить у себя мой телефон? С другой стороны, ни одно уведомление так и не осталось открыто...
Чёрт с ней. И с этим глупым пари, придуманным в порыве абсолютной растерянности. Она просто сбила меня с ног своим чёртовым полотенцем и острыми ключицами, своими румяными щеками и влажными после душа волосами.
Не последнюю роль в таком импульсивном решении сыграли и её ядовитые слова, непременно задевшие моё самолюбие. Это же надо быть такой самоуверенной! И так искусно лгать, будто она обо мне ничего не знает. Не будь это так, Саша не избегала бы меня вот уже второй день подряд, а приняла бы правила этой глупой игры. Стало быть, играть она не хочет. Выселяться из шале или выселять нас — тоже. Вывод напрашивается сам собой. Сколько раз я проходил через это? Уже и не сосчитать. Но с этим покончено.
Я заставлю её сбежать, чего бы мне это ни стоило. Не стану жить с пиарщицей под одной крышей. Я уже пускал журналисток и в свою постель, и даже в свою душу, а на следующий день каким-то чудом большая помойка под названием интернет пополнялась очередным мусором, в виде шокирующей и обличающей правды о некогда самом востребованном биатлонисте России…
— Я спущусь выпить воды, и когда вернусь, надеюсь, вас тут уже не будет, — указав пальцем и на Женю, и на Андрея, я направился прочь из спальни.
За дверью в ту же секунду послышалась их перебранка. Я закатил глаза и направился к лестнице, лишь на мгновение бросив взгляд к той двери, за которой скрывалась спальня Саши.
Сегодня мы с парнями вернулись с собрания в тренерской намного раньше, чем обычно, но ни её, ни её подруги ещё не было в шале. Дверь её спальни захлопнулась и послышались их голоса только ближе к девяти вечера. Я не застал Сашу и утром. Вчера ситуация была аналогичной, разве что, группка её пиарщиков во главе с каким-то долговязым снобом опять кружила возле стадиона. Вот только нашей временной соседки среди них не было.
Неужели и впрямь меня избегает? От этого моя уверенность в победе только росла. Мы с парнями вполне могли бы проявить солидарность и съехать сами, вот только я не идиот и кое-что в этой жизни понимаю. Они заселились сюда не просто так. Пиарщиков стоит опасаться намного сильнее, чем журналистов. А потому выражение «держи врагов близко» сейчас актуально как никогда. Она сбежит сама. И не захочет никакого чёрного пиара. Она вообще никакого пиара не захочет.
— Ты издеваешься? Господи, Кир, ты ведёшь себя, как школьница, которая сбегает от строгой матери.
Её тихий голос разливался по погруженным во мрак комнатам тёплыми волнами, а вскоре настиг и меня. Как испуганный мальчишка, я обернулся к лестнице, но, поняв, что миновал последнюю ступеньку и наверняка уже попал в её поле зрения на кухне, решил не давать заднюю. Подслушать разговор Саши с подругой было бы справедливо, учитывая её вторжение в мою частную жизнь пару дней назад, но подобными вещами я бросил заниматься ещё в восьмом классе. Оставалось лишь принять максимально незаинтересованный вид и гордо прошествовать на кухню.