Чертовски хотелось пить.
— Всё, завтра утром поговорим, — заметив меня, шикнула Саша, и когда я покосился на неё, жажда моя достигла своего предела. — Не спится?
Она сидела на столешнице, свесив длинные стройные ноги, не прикрытые ни дюймом ткани в этой проклятой футболке с надписью «Волонтёр Южного Судана». Одного мимолетного взгляда в её сторону было достаточно, чтобы прийти к выводу о том, что бюстгальтера на ней не было, а острые соски вызывающе натягивали футболку в той части её тела, в которую мне строго запрещалось смотреть.
Тихо и, — я, черт возьми, надеюсь, — незаметно выдохнув, я переместил взгляд на небольшую баночку возле бедра Саши. Уловив мою заинтересованность, соседка широко улыбнулась и схватила её, доставая небольшую ложку. Лишь сощурившись, я смог разглядеть, что это была за банка. Сладкое любишь, значит? Фыркнув и закатив глаза, я направился к холодильнику и открыл дверцу, упорно пытаясь вспомнить, зачем я вообще сюда пришёл.
— Игнорируешь меня? — раздался за спиной её тихий голосок.
В горле снова пересохло, и это позволило мне, наконец, вспомнить первоначальную цель визита сюда. Я чувствовал, что она прожигает мою обнаженную спину своим любопытным взглядом, а потому, схватив бутылку и открыв крышку, обернулся к ней.
Черт возьми.
Именно в этот самый момент она отправила себе в рот ложку с нутеллой.
Я знал, что за окном разбушевалась метель, но здесь, в этой просторной кухне, было так жарко, что хотелось содрать с себя кожу. Сглотнув, я сделал несколько жадных глотков и, стерев капли с губ, улыбнулся. Её яркие голубые глаза сияли в кромешной ночи, словно ей нравилось то, что она видит.
Ей нравилась та игра, которую она затеяла, вот только она забыла о том, кто придумал правила.
— А ты меня избегаешь, — наконец, прервал тишину я.
Плечи Саши едва заметно напряглись. Она отвела взгляд, а затем вновь вернула его ко мне.
— С чего бы мне тебя избегать?
Вот оно. Маленькое, но такое значимое для неё поражение. Голос дрогнул. Всего на миг, но этого было достаточно, чтобы я услышал. Она боится. Не хочет, чтобы все обернулось против неё. Работа важна. Информация важна. Сблизиться со мной и выведать все мои тайны, чтобы затем сыграть на них, когда она и шайка её недалёких дружков будут пиарить Улар.
Больше я этого не допущу. Она вылетит отсюда быстрее, чем в её очаровательной блондинистой голове родится план «Б». Даже не успеет моргнуть...
— Разве это не очевидно? — голос мой понизился до соблазнительной хрипотцы, когда я подошёл к кухонному островку, где она сидела, и, опершись о столешницу напротив неё, сложил руки на груди. Между нами не было и полуметра. Саша свела ноги так крепко, что я мог заметить, как побелели её колени. — Ты так боишься проиграть, что решила следовать своей гениальной логике — если мы не будем видеться, у меня не будет возможности выпроводить тебя отсюда. Выходит, ты совершенно не против этого нашего соседства, коала. Или, может быть, ты уже изменила обо мне свое мнение?
Взгляд её вспыхнул невиданной прежде яростью, и я искренне упивался этим видом, черт, она просто невыносима.
— Я остаюсь при своём. И не смей меня так называть.
— А как мне тебя называть?
— Никак. Давай вообще сократим наши контакты и пересечения до минимума. Видимо, у нас не получается вести даже обычный человеческий диалог.
— Так ты отказываешься от условий пари? — на губах моих заиграла зловещая ухмылка. — Ты знала, что когда спортсмен сходит с дистанции, ему засчитывают поражение?
Саша поёрзала и, сощурившись, покачала головой. Я слышал, как прерывисто она дышит, и это бесконечно меня радовало. Она в тупике.
— Зачем ты вообще придумал это глупое состязание? — обиженно рявкнула Саша. — Мы не на стадионе.
— Почему же? Каждый выполняет свою работу.
Подавшись чуть вперёд ко мне, она уставилась на меня таким взглядом, что кадык мой невольно дёрнулся, а горло снова сковала жажда. Расстояние между нами было совершенно непозволительным. Почти убийственным. Черт. У меня слишком давно никого не было. Возьми себя в руки, идиот. Это ведь то, чего она добивается. Запудрить тебе мозги.
Нужен контроль. Время. Сколько там минут мне осталось до сна? Завтра вставать в пять тридцать. Значит, шесть часов и…