— Что ты имеешь в виду? — почти прошипела она.
Мысли о минутах и часах вымылись из сознания мгновенно.
За доли секунды Саша превратилась из коалы в змею. Ядовитую, с клыками, так и норовящими вонзиться в твою шею и ввести в ткани смертоносный яд. Был бы я против её зубов на своей шее? Ответ очевиден.
— Ты и сама прекрасно знаешь, — сглотнув, ответил я и даже не заметил, как невольно подался к ней навстречу.
Наши взгляды были прикованы друг к другу, сияли злобой. Я знал эту девицу всего несколько дней, а уже хотел либо задушить её, либо трахнуть. Но это не те мысли, которые могут взять надо мной контроль. Сейчас просто жизненно необходимо представить себя на стрельбище. Полная концентрация. Только я и моя цель. Никакого ветра. Ни снаружи. Ни в голове.
«Ты уже проходил это. Лучшая концентрация — болезненные воспоминания и ноющие шрамы».
Затуманенный взгляд тотчас разъяснился. И прежде, чем я успел что-то сказать, Саша улыбнулась и взяла в руки банку с нутеллой. Поднеся ложку к губам, она почему-то не спешила попробовать это отвратительно-вредное лакомство.
— Пари так пари. Буду с нетерпением ждать, как же ты заставишь меня изменить свое мнение, если с каждой секундой оно становится все хуже и хуже, — невозмутимо ответила она, а затем, поймав мой взгляд, протянула ложку к моим губам. — Хочешь?
— Тебе не кажется, что есть нутеллу ложками в ночи — преступление?
Она расхохоталась, но, вдруг вспомнив, что мы в этом шале не одни (хорошо бы и мне периодически вспоминать об этом!), прикусила язык.
— Преступление — смотреть на эту нутеллу голодными глазами и даже не попробовать ложечку, — голос её стал тише, но совсем не утратил игривых и вместе с тем обиженных ноток.
— А с чего ты взяла, что я смотрю на неё? — ответил я незамедлительно.
Взгляд её остекленел, губы так и остались приоткрыты. Я лишь на секунду позволил себе взглянуть на них, а затем, усмехнувшись, оттолкнулся от кухонного островка и направился прочь, оставляя Сашу наедине с её замешательством.
Двадцать пять минут истекли несколько секунд назад. Я не имею права жертвовать своим сном ради её и своих игр, правил которых на самом деле не знает никто из нас. Как мне выпроводить Сашу отсюда, как обеспечить себе спокойствие и конфиденциальность? У меня был чёткий план — подлый, но выверенный, почти лишённый всякого риска, в то же время, совершенно беспроигрышный. И я собирался следовать ему до самого конца.
Хотя кого я, черт подери, обманываю?
Глава 7
Саша
У меня почти получилось.
Почти.
Получилось.
Шатко балансируя на краю держащегося на честном слове стула, я отчаянно пыталась поймать связь, которая, на самом-то деле, прервалась далеко не у меня. Но и здесь, почти в лесу, высоко в горах, едва ли можно было говорить о хорошем соединении с человеком, находящемся в другом полушарии, тоже в лесу, тоже высоко в горах.
Антон увлечённо о чем-то рассказывал, а я слышала лишь обрывки его фраз. Но каждый раз, когда рука с телефоном застывала у самого края оконной рамы, до моего слуха долетали полноценные предложения. Брат, кажется, даже не подозревает, что сейчас я буквально нахожусь на грани жизни и смерти. Наверняка сидит себе на каком-нибудь валуне, смотрит в раскинувшееся перед ним небо, обгоревшие на южном солнце плечи оттягивает рюкзак, на губах играет беспечная улыбка... а я вот-вот рухну на пол и что-нибудь себе сломаю!
—... в общем, этот Энтони крутой мужик. У нас с ним сразу коннект случился, нас даже зовут почти одинаково! В общем, если всё получится, через неделю мы вместе полетим в Сидней, а оттуда ко всем достопримечательностям — Маунт-Пикапин, и дальше на север — Большой Барьерный Риф, Улуру... думаю, на Дарвине остановлюсь. Жаль, Энтони не составит компанию, парень женился недавно, ему самому то ещё путешествие предстоит. Её зовут Элейн, такая красотка!
— Стой-стой, — смахнув со лба вьющуюся прядь, я широко распахнула глаза. — Какой Сидней? Какой Энтони? Да ты ведь только в Индию приехал!
— Забудь про Индию! На нее нужно много энергии, — брат вздохнул, а следом за ним и я. — А Австралия мне по духу ближе. Там можно вообще не напрягаться. Сёрфить, пить банди и наслаждаться жизнью.
— Ты говоришь так про каждую страну! — возмущённо воскликнула я, едва сдерживая себя, чтобы не начать ругаться. — Кто вообще такой этот Энтони? Ты можешь ему доверять? Черт, не могу поверить, мы хотя бы были на одном материке...
Ответа не последовало. Я крепко зажмурилась, молясь лишь о том, чтобы связь не прервалась именно сейчас, и настороженно спросила: