Успокойся, Саша. Его здесь нет. А значит, с ним ничего не случится.
Поэтому все произошло быстро. Быстрее, чем я себя настраивала.
Не медля ни секунды, я направила лыжи так, как учил Тимур и, используя всю имеющуюся во мне силу, оттолкнулась палками, а затем резко увела руки в стороны, чтобы с ошеломительной скоростью съехать вниз.
Пейзажи замелькали перед глазами, пломбирное мороженое превратилось в сплошное белое полотно, и визг, глупый девчачий визг слетел с моих губ, пока я неслась вниз, рассекая воздух.
— Разворачивай корпус! — закричал кто-то сзади, но я не слышала, ветер звенел у меня в ушах, он же щекотал душу бешеным адреналином. — Саша, работай палками! Разворачивай корпус! Тормози, мать твою!
Всё закончилось так же быстро, как началось. Я на всей скорости влетела в ограждение, а то, не выдержав моего напора, перекрутилось, перебросив меня в сугроб за ним. Перед глазами закружилось небо, пару раз даже мелькнуло солнце. Их что, два? Шапка слетела, а палки, кажется, покинули меня уже спустя метров пять.
Тело гудело от падения. Лицо обожгло столкновение с веткой. Я все еще не до конца понимала, что произошло, но сердце колотилось так, будто я пролетела как минимум метров десять. Конечно, это было не так.
Наконец, пульс замедлился, а небо перестало вращаться у меня перед глазами. Попытавшись пошевелить конечностями, я потерпела неудачу — лыжи своими концами вошли в снег, и ноги мои, широко расставленные по сторонам, оказались абсолютно обездвижены.
— Папа, смотри! Как красиво полетела эта тётя!
С трудом повернув голову, я заметила мальчика на сноуборде — тот прилип к сетке, что не выдержала моего натиска, и весело хохотал, пока его молодой отец с трудом сдерживал смех. Резко втянув носом воздух, я попыталась приподняться на локтях и вытащить себя из этой западни, но в очередной раз у меня ничего не вышло. Лыжи крепко застряли.
— Жива? — прогремело над головой с другой стороны.
Я не собиралась ему отвечать. Тимур протянул ко мне обе руки и, наконец, помог мне встать на ноги. Я даже слова не успела сказать — он натянул мне на голову шапку и стряхнул с плеч снег, хмурясь и ничего больше не говоря. Затем, присев на корточки, помог отстегнуть ботинки от крепления лыж. Когда Тимур выпрямился, на лице его всего на миг промелькнул испуг.
Наверное, из-за моего стеклянного взгляда, по которому вот-вот пойдут трещины.
— Надо мной посмеялся ребёнок. Что будет, когда Сергей увидит эти трюки? — голос мой дрожал, ком подступал к горлу, но я изо всех сил старалась не разрыдаться от обиды.
Передо мной стоит биатлонист с именитым прошлым, отряхивает меня от снега и даже не пытается засмеяться! Да что с ним не так?
— Давай вернемся в шале, — пробормотала я, чувствуя, как щиплет в носу. — Я больше не хочу пробовать. В этом нет смысла.
Тимур вдруг замер, прекратив свои попытки вернуть меня в человеческий облик, а затем тяжело вздохнул.
— Ты начала хорошо, Саш. Просто в какой-то момент на адреналине забыла о палках. Они нужны не только для того, чтобы мне угрожать. Помнишь, что я тебе говорил перед выходом сюда?
Трудно было забыть. Его лекция о технике безопасности и миллион сопутствующих вопросов по пути сюда теперь будут сниться мне по ночам. Но почему сейчас он так терпелив? Почему не издевается надо мной? Не психует?
Я посмотрела на его плотно сжатые губы, а затем прямо ему в глаза — там не было ничего из того, что я себе напридумывала. Это и пугало, и располагало одновременно.
К тому же, я обещала ему, что не испугаюсь, верно? Что ж, я чертовски боюсь.
— Скажи честно, — я сощурилась. — Ты пытаешься показаться хорошим, чтобы я изменила о тебе свое мнение? Была от тебя без ума? Где тот Тимур, который скривится в отвращении и скажет, что ему стыдно за меня перед той кучкой пятилеток? — махнув головой в сторону маленьких сноубордистов, оттачивающих свои навыки на том же склоне, что и я, я прикусила губу. — Чего ты добиваешься?
Он почему-то посмотрел на меня, как на идиотку.
— Ты чуть не сломала себе шею из-за меня, а я пытаюсь показаться хорошим, по-твоему?
Глаз у меня задергался.
— Ах... а я-то думаю, с чего этот акт милосердия? Так вот, как вы устраняете своих соседей. Что, спальня моя приглянулась?
— А может, я просто хочу получить свою благодарность?
Широко распахнув глаза и приоткрыв рот, я на мгновение замерла. А ещё спустя мгновение, поймав издевательскую ухмылку Тимура, толкнула его в грудь. Тим расхохотался, что ещё сильнее вывело меня из себя, поэтому, наклонившись, я загребла ладонью снег и, слепив из него небольшой шар, бросила тот в мужчину. Он увернулся, но хитрый блеск в его глазах подсказал — кажется, мне несдобровать.