Вот только вместо ожидаемого снежка в меня полетел сам Тимур. Резко схватив меня за талию, он забросил меня на свое плечо и закружил, один за другим срывая с моих губ оглушительный визг.
— Пожалуйста, перестань! Это ни капли не смешно! — задыхаясь от хохота, с трудом процедила я.
Все закружилось у меня перед глазами, замелькало. Были только его сильные руки, сжимающие мою талию, и звон нашего смеха в ушах.
Ну какое же безумие! Зачем я на это подписалась?
Тимур резко развернулся, отчего волосы мои хлестнули по снегу, а носом я едва не коснулась сугроба под его ногами, но мир вдруг перевернулся на девяносто градусов, и ощущение свободного падения на несколько секунд охватило душу. Я завизжала, цепляясь за плечи Тимура, и крепко зажмурилась. И лишь когда мир перестал вертеться, а подо мной оказалось чье-то крепкое теплое тело, я нехотя открыла глаза, тотчас же встречаясь с улыбающимся взглядом его золотистых глаз. Наши лица были в паре миллиметров друг от друга. И если бы я всего на мгновение расслабилась, то могла бы коснуться своими губами его губ.
Ни мне, ни ему уже было не до смеха.
— У тебя ресницы в инее, — прошептал он, протягивая руку к моему лицу и едва ощутимо касаясь пальцами ресниц.
В душе затрепетало волнение. Дыхание сбилось. Я невольно скользнула языком по губам, и это не осталось незамеченным. Тимур сглотнул. Мы одновременно отвели друг от друга взгляд.
Почему я так реагирую на него? Что за дурацкое волнение? В этом мире есть лишь один человек, способный вызвать во мне такой трепет, и это вовсе не он.
— Мы разлеглись посреди трассы, — прошептала я, опережая мысли. — Вот-вот нас собьет какой-нибудь лыжник.
— Не беспокойся. Самую большую опасность для этой трассы я только что устранил, — он улыбнулся уголком губ, но затем вдруг нахмурился. — Постой. Ты что, боишься, что тебя кто-то из тех малышей собьёт?
Это и забило последний гвоздь в гроб моего самообладания.
Плотно сжав губы и выдохнув, я перекатилась в сторону и, оттолкнувшись, поднялась на ноги, чтобы протянуть руку развалившемуся на снегу Тимуру. Он продолжал улыбаться, а искры веселья, мерцающие в его глазах, никак не хотели угасать.
Тем не менее, времени у нас было мало.
— Давай продолжим, Тимур. Я хочу впечатлить Сережу. Это всё, что мне сейчас нужно.
Искры в его глазах обратились ледяными кристаллами.
Так тебе и надо.
Глава 9
Тимур
Наверное, во всем белом свете не найдётся человека упрямее, чем моя вынужденная соседка.
Расписанные по минутам планы на тренировку с ней были посланы к чёрту — Саша оказалась необучаема, к тому же, чрезвычайно труслива. Все попытки вызволить её с детского склона, конечно, не увенчались успехом, хотя на второй час этого обоюдного насилия (иначе я никак не могу назвать подобное действо) она по крайней мере научилась отклонять корпус в сторону и разворачиваться, чтобы остановиться.
С падениями разного рода акробатики было покончено. Саша усвоила самое важное.
Но это всё ещё была детская горка.
Я не мог объяснить тот азарт, с которым подходил ко всему, что её касалось. Наверное, был не в силах устоять перед очередным вызовом. В конце концов, всё сводилось к одному — они с подругой должны оставить меня и парней в покое и, наконец, съехать. Мне не нужна пиарщица под боком, что бы не задумала она или её пышущий снобизмом босс. Схема хорошо знакома — к тебе подселяется журналистка, и вот вся Россия знает, какого размера презервативы в твоём кармане.
Но ошибки многому меня научили. И вот я здесь. Трачу свое драгоценное время на девицу, которая даже не может использовать палки по назначению.
Два с половиной часа, а если быть совсем уж точным, два часа тридцать семь минут, а мы даже не вышли за пределы склона для самых маленьких. И откуда во мне столько терпения?
С одной стороны, я пытаюсь обратить всё в свою пользу, а с другой — помогаю ей впечатлить этого павлину. Сережу. Почему-то одно только имя его вызывает табун мурашек по моей челюсти. Что она в нем нашла? Очевидно же, что он никогда с ней не будет.
Нет, совсем не потому, что с Саша что-то не так, как раз-таки наоборот — для той, кто не обращает внимание на незнакомцев в своей постели, она очень даже... красива.
Пришлось даже обернуться, чтобы лишний раз убедиться.
Она как раз непривычно молча брела за мной по истоптанной дорожке прямиком к шале — видимо, слишком устала, чтобы тратить силы ещё и на попытки окончательно свести меня с ума. Щёки красные от мороза, как и кончик носа, слишком аккуратного для её любопытной персоны, а большие голубые глаза полуприкрыты — кажется, наша тренировка вымотала её сильнее, чем я предполагал.