Амалия называла себя трэвел-блогером и снимала короткие ролики о своём отдыхе в тех или иных локациях, демонстрировала свои походы по ресторанам и катания на яхтах. Понятия не имею, кто спонсировал все это, но в нашем случае Сергей сам отвалил немаленькую сумму (хочется верить, из бюджета Альберта) за её проживание в отеле и всевозможные развлечения.
Задачей Амалии было восхищаться каждым своим шагом, сделанным в Уларе, транслировать незабываемый отдых в набирающем популярность пригороде Сочи и по возможности, конечно, посещать тренировки биатлонистов.
Поклонникам биатлона всегда интересен не только процесс и результат, но и закулисье — так показывает статистика.
Усевшись в кровати удобнее и бросив беглый взгляд на время — не было и девяти — я уставилась в экран в самодовольном ожидании её дальнейшей речи. Некоторые реплики были написаны мной — вряд ли Амалия сама во всех красках рассказала бы о процессе постройки этого стадиона. Она как раз снимала себя на его фоне, улыбаясь в камеру.
— То, что вы сейчас можете видеть за моей спиной — стадион «Олимп», — заговорила она, затем обернулась, а после посмотрела в камеру, приспустив очки. — Честно? Ничего более убого я в своей жизни не видела. Его что, построили в восьмидесятых? Это вообще не выглядит стильно! Знаете, я приехала сюда в шесть утра и ещё не ложилась спать, поэтому, может быть, мой невыспавшийся мозг не может обработать информацию... но разве это красиво? Только взгляните. И этот огромный экран... Я думала, такое уже не производят.
Сердце у меня больно ухнуло в пятки. Я мгновенно проснулась, каждая клеточка моего мозга яростно заработала, а глаз нервно задергался... какого черта? Трясущимися пальцами я нажала на следующее видео Амалии и замерла в испуганном ожидании. Она снимала себя на подъёмнике.
— Любимые мои, я уже написала всем, кто мне дорог, что я их ценю и завещание храню у своего юриста. Бог мой. Это что-то невероятно жуткое. Вы слышите? Слышите этот скрип? Сколько, черт возьми, лет этим подъёмникам? Как вы помните, на прошлой неделе я отдыхала в Красной Поляне, и там все было безупречно!
Затаив дыхание, я принялась листать все видео, которые она успела снять за сегодня — критика отельного завтрака, снова отсылки к Красной Поляне, множество совершенно беспочвенных унижений в сторону архитектуры курорта! И все это — за несколько часов?
На последнем видео она посчитала нужным сообщить своим подписчикам о том, что отправляется спать, а затем планирует отправиться в какой-нибудь из местных ресторанов.
Черт подери. Времени у нас было мало.
Телефон был яростно отброшен в сторону, я подскочила с кровати и понеслась в спальню Киры, всех богов умоляя о том, чтобы она оказалась там. Распахнув дверь и вглядевшись в утренний полумрак, я сощурилась, а затем выдохнула, заметив копну её тёмных волос на белой подушке.
— Кира, — я забралась к ней в постель, толкая её в плечо в попытке разбудить. — Кир, проснись. У нас большие проблемы.
Где-то в ворохе одеял послышался её глухой стон.
— Давай же, просыпайся!
— Что тебе надо? Отвали, у меня адское похмелье, дай мне умереть спокойно, — проворчала она.
— Я думаю, мы сегодня все умрём с подачи Сережи или, боже упаси, Левинского.
— Что? — наконец, Кира перевернулась и приоткрыла один глаз. Видок у неё был не из лучших: следы от туши на щеках, покусанные губы с остатками помады, спутанные волосы, а в них — коктейльный зонтик. — Ладно, рассказывай уже.
— Амалия нас всех подставила.
— Что? Какая ещё Амалия?
— Господи, Кира, да проснись ты уже.
— Ты про нашу блогершу?
— Да. Просто зайди на ее страницу, — я потянулась к прикроватной тумбе, нащупывая её телефон, а затем протянула тот подруге. — Посмотри, что она выставила.
С тяжёлым, вымученным вздохом Кира уселась на подушки и под мой напряжённый взгляд зашла в приложение. Лента обновилась, и в первом же видео высветилось недовольное лицо Амалии. Она снимала себя в зеркало в номере отеля и говорила о том, насколько убогая здесь обстановка по сравнению с отелями Красной Поляны.
Кира подняла голову, уставившись на меня так, будто увидела впервые. От её сонливости и похмелья, кажется, не осталось и следа.
— Какого хрена? — прохрипела она.
Едва я открыла рот, чтобы ответить, когда внизу вдруг захлопнулась входная дверь — с такой силой, что кровать, на которой мы сидели, будто бы содрогнулась.