— Да если бы ты знал, какой катастрофой для меня было узнать, что мы с Кирой делим шале с кем-то другим, а не с Сережей! Я ничего про тебя не знала, и вообще плевать я хотела на твой биатлон! И сюда я пришла, чтобы сказать тебе, что какой-то Игорь хочет отправить тебя на допинг-тестирование и там подставить! Я сама слышала, как он упрашивал Альберта провести тест здесь, но тот отказался. Вот видишь? Я за тобой не бегаю! Я сюда приехала, чтобы быть рядом со Сергеем, а вокруг только ты, ты, ты, и...
Тим не позволил мне договорить.
Его губы обрушились на меня прежде, чем я успела выпалить какую-нибудь обидную чушь.
Мысли вообще улетучились из головы, стоило мне ощутить, как властно, как злостно, как страстно он меня целует... Тело моё обмякло, я выдохнула ему в рот, и он воспользовался этим, скользнув своим языком к моему.
Руки Тимура крепко стиснули мою талию, и он углубил поцелуй, когда я сжала его плечи и откинула голову, в удовольствии прикрыв глаза... Он целовался так, что крышу срывало, целовался до целого легиона мурашек по всему телу, до невыносимой дрожи внизу живота, посылающей вибрации к самому клитору...
Так возбуждающе, так собственнически, будто одно лишь упоминание чужого имени стало для него яркой мулетой. Тим набросился на меня, жадно кусая мои губы, наступая на меня, заставляя меня мелкими шагами идти назад, пока спина моя не коснулась холодного кафеля.
Мы оказались в душевой кабине. Всё моё тело превратилось в сплошное нервное окончание. Его ладонь поднялась вверх по моей талии, к шее, а затем к подбородку, и, заставив меня вскинуть голову, он поцеловал меня так глубоко, что дышать стало невозможно.
Я сжала его плечи и отстранилась, жадно хватая ртом воздух. Зрение не было способно сфокусироваться на его мощном теле, полностью закрывающем обзор на комнату, и я несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя. Когда же я, наконец, посмотрела на него, то заметила ухмылку на его блестящих от поцелуя губах.
Он скользнул по ним языком, а затем тихо сказал:
— Я знаю про Игоря, коала.
Глава 14
Тимур
За все двадцать шесть лет своей жизни я отчётливо понял только одно — есть вещи, которые не поддаются контролю.
Сила воли, стремление к победе, амбиции и уверенность в себе рождают дисциплину — верх самоконтроля. Но если хотя бы одно из звеньев этой цепи нарушается, к чертям летит всё. Дисциплина? О ней не может быть и речи. Контроль отправляется на съедение бешеным псам — чувствам и эмоциям. И они захватывают тебя, отключают твой разум и выпускают на волю самое низменное, что есть в тебе — инстинкты.
Нужен лишь... триггер.
— Ч-что это было?
Голос Саши ворвался в моё пропитанное похотью сознание не сразу. Я смотрел будто бы сквозь неё и думал только об одном — как я мог допустить тот факт, что с каких-то пор моим триггером стала именно она? Противоречивая, полная страхов и беспокойства, абсолютно ненормальная и такая неправильная, Саша будто с первой нашей встречи поняла, где во мне находится тот самый тумблер, отключающий контроль.
С ней я переставал считать минуты. С ней срывался с цепи. С ней превращался в комок нервов или, напротив, забывал о проблемах. Как такое возможно? Что в ней особенного?
Опершись о правую руку всего в нескольких сантиметрах от её головы, я наклонился ближе и заглянул в эти большие голубые глаза, подернутые дымкой желания. О, каким же обоюдным оно было...
Этот поцелуй казался теперь нашей самой большой ошибкой и самым умопомрачительным моментом.
Я уставился на её сияющие губы и невольно скользнул языком по своим. Саша проследила за этим жестом и выпустила короткий вздох.
Думай о деле, Тим, думай о чёртовом деле.
Но как думать, когда стояк натягивает полотенце так, что оно вот-вот свалится на пол? А она стоит передо мной при полном параде, ещё и вопросы эти чёртовы задаёт!
«Что это было?» Да откуда мне, черт возьми, знать? После поцелуя я ждал как минимум её праведного гнева, как максимум — желания закончить начатое.
Несправедливо. Снять бы с неё все эти шмотки и, приподняв за бедра, трахнуть так, чтобы по всему стадиону её стоны отзывались с ума сводящим эхом...
— Тим? — Саша прокашлялась, приподняв брови.
Чёрт.
О чем мы вообще говорили?
Я вздохнул. Она тоже вздохнула. Воздуха, искрящегося электричеством, критически не хватало. Наши грудные клетки соприкасались.