— У неё грудь настоящая? — тихо спросил Никита и прыснул смехом.
Никто его шутку не поддержал, и щеки нашего коллеги зарделись, как у школьника. Сергей закатил глаза.
— Я такие шутки не приемлю, Никит. Ещё раз выкинешь что-то подобное — получишь выговор, — серьёзно отрезал он. — Амалия оказалась крепким орешком. Всё, что я выяснил — у неё какая-то личная заинтересованность в работе с Красной Поляной, дело не только в деньгах.
— Вы записали её на диктофон? Выводили на чистую воду? — Миша буквально перегнулся через стол, задавая этот вопрос.
Такую идею выдвинул он сам, а Сергей её поддержал. В случае, если Амалия хоть как-то подтвердит, что намеренно очернила Улар, в кармане уже будет вестись соответствующая запись. Сережа должен был вывести её на эмоции, спровоцировать её на правду, но судя по тому, как он качает головой, и с этим случился провал...
— Амалия упорно делает вид, будто искренне верит в то, что говорит.
В этот момент телефон, лежащий возле меня на столе, яростно завибрировал. Все устремили на него свои взгляды, и стоило мне увидеть на дисплее имя моего брата, как сердце радостно забилось в груди.
— Простите! — схватив мобильник, я поспешила выйти из зала на улицу.
Опыт подсказывал мне: если хочешь хотя бы тридцать секунд поговорить с Антоном, выходи из помещения и пытайся поймать связь. Он всегда находится вне цивилизации.
— Антон! — воскликнула я, ответив на звонок.
В лицо ударил холодный воздух с хлопьями снега. Метель постепенно окутывала улицы своим ледяным одеялом, скрадывая силуэты зданий. Я облокотилась о перила на террасе ресторана и обхватила себя руками. В динамике послышался знакомый шум.
— Саня, ты слышишь меня? — его голос звучал так чётко, что на секунду я даже не поверила в реальность происходящего.
— Боже, да! Я тебя слышу. Неужели ты снял номер в отеле или хотя бы находишься в черте города?
— Шутишь? Я сейчас в лучшем кемпинге на свете — наблюдаю рассвет и жарю сосиски на берегу Кораллового моря! Охренительно, правда?
— Нет! — громко фыркнула я. — Слушай, я уважаю твоё решение жить жизнью отшельника, но мне не хватает тебя. Ты можешь путешествовать хотя бы в пределах вышек связи? Иногда, знаешь, есть моменты, которыми мне хочется поделиться с тобой, а тебя нет рядом! И ты даже вне зоны доступа! Во всех чёртовых смыслах!
Не знаю, почему я вдруг выплеснула на него это. Но, кажется, в душе сейчас творился полный раздрай. В такие моменты Антон всегда был рядом, а сейчас он променял меня на какие-то... сосиски. Сейчас мне было страшно — за судьбу Улара и нашего агентства, за мою работу и за расшатанные чувства.
Я всегда делила свои страхи с братом. А теперь я осталась с ними наедине.
— Воу, сестрёнка, да что случилось? — его голос даже после моей мини-истерики звучал так непринуждённо, что мне захотелось купить билет до Австралии и прилететь в другое полушарие только для того, чтобы треснуть его по голове. — Я тебя не узнаю. Или тебя перед нашим днем рождения так колбасит? Ну, знаешь, кризис и все такое... Я же тебе поэтому и звоню. Ты даже не представляешь, какой сю...
В этот раз всё произошло мгновенно.
Это были три коротких гудка, после которых экран моего телефона вдруг погас. Я убрала его от уха, чувствуя, как паника разрастется в душе, и попыталась разблокировать, чтобы снова набрать номер брата, но у меня ничего не вышло. Сердце заколотилось, дыхание сбилось, когда я наконец осознала — мой телефон отключился.
Твою мать! Это наверняка случилось из-за холода, но... Черт! Первый раз Антон смог дозвониться до меня, первый раз это у меня прервалась связь!
— Черт, черт, черт! — то и дело нажимая на кнопку разблокировки, будто это оживит мой телефон, я направилась к двери в ресторан, но та вдруг распахнулась, и силуэт, возникший передо мной, заставил меня замереть и шагнуть назад.
Тим протянул мне моё пальто.
Я приоткрыла рот, глядя на его руку и не решаясь сказать хоть слово. Злость все ещё кипела в моей душе, и теперь, когда главный триггер предстал передо мной, я понятия не имела, как справиться с эмоциями.
— Спасибо, но твоя забота ни к чему. Не стоило себя так утруждать, — фыркнула я и шагнула к двери, но он заслонил собой проход.
— Надень, если не хочешь выплюнуть свои лёгкие.
— Как мило, — я закатила глаза. — Но что-то мне подсказывает, тебе есть, о ком позаботиться.
— Есть. Но она упрямится.
— Просто не хочет связываться с кем попало.
В эту секунду я метнула в него такой взгляд, который, по задумке, должен был пригвоздить его к полу. Но на лице Тимура читалось лишь замешательство.