Прошла секунда, две, три, прежде чем его взгляд прояснился, и он ухмыльнулся, наклонившись ко мне. Я даже не заметила, как лёгким движением он набросил пальто на мои плечи и притянул меня к себе, схватившись за мой воротник.
— Но этот кто попало ей нравится, ты в курсе?
— Это она тебе такую чушь сказала?
— Не-а, — Тим усмехнулся. — Ее румяные щеки и сбитое дыхание.
В горле пересохло. Я огляделась по сторонам в поисках спасения — на отделанной деревом террасе, со всех сторон обдуваемой ветром со снегом, не было никого кроме нас. Огни многочисленных гирлянд, обвитых вокруг широких перегородок, расплывались перед моими глазами, и их тепло, их невидимое тепло, согревало мою кожу будто бы изнутри.
Вина была только в этих гирляндах. А вовсе не в нем, не в этом напыщенном хаме, не в этом дураке...
— Клянусь, если ты сейчас не остановишь меня, я тебя поцелую, —прошептал Тим, лишив меня последней надежды на спасение.
Глава 16
На протяжении всей своей жизни я чувствовала себя так, будто плыву в безопасной лодке по широкой реке с очень медленным течением в ясную безветренную погоду. Да, порой меня заносило и прибивало к берегу, иногда течение ускорялось, заставляя волны биться о борт, а иногда я садилась на мель. Но это всегда было размеренно, без угроз моей жизни и поводов для страха. Мне даже не нужны были вёсла.
После знакомства с Тимуром Лантратовым каждый мой день стал игрой на выживание — теперь опасное течение на бешеной скорости несло меня к краю реки, к высокому водопаду, чьи бурлящие потоки грозили разбить меня и мою лодку в щепки. День за днём я дрейфовала меж острых скал и покатых скользких валунов, я крепко держалась за свои весла, за свое единственное спасение, и ледяная вода брызгала мне в лицо, то отрезвляя, то лишая рассудка...
Долго я так не продержусь.
— Даже, — я сглотнула, подняв голову, — не, — коснулась указательным пальцем его приоткрытых горячих губ, — смей.
И сделала всего один полушаг в сторону — достаточное расстояние, чтобы разрушить всю магию момента.
Я не хотела его поцеловать. Совсем не желала ощутить тепло и властность его губ на своих губах. И уж точно я не планировала разбиться в этом водопаде сегодня.
Может, в другой раз.
Может, даже не с ним.
— Та девушка, что пришла со мной, — Тимур нахмурился, беря меня за запястье и отводя мою руку от его губ. — Это...
Достаточно было одного крошечного воспоминания, имеющего физическую силу и ощущающегося почти так же остро, как и тогда, чтобы в моей душе сработал защитный механизм.
Я сижу на кровати и смотрю на фотографию Сергея, что держит за руку какую-то девушку, и моё сердце сжимается, а вместе с ним и лёгкие, и дышать почему-то становится так тяжело.
Я не хочу испытать это снова.
— Не надо, — резко выпалила я и выдернула руку из его хватки. — Мне все равно.
Реакция последовала мгновенная. Тим вздернул бровь и усмехнулся.
— Всё равно? И правда, какая к черту разница, когда на фронтах с твоим ушлёпком-боссом наметился прогресс, ведь так?
Я широко открыла рот, распахнув глаза.
— Что ты такое говоришь? — вырвалось у меня откуда-то из горла.
— О, да ладно! — он расхохотался, — Я же видел, как он лапал тебя, в глаза заглядывал... как романтично, мать твою.
— И это мне ты говоришь? Ты пришёл в этот ресторан с девушкой!
— Да ты даже слушать не стала, когда я пытался сказать тебе, что это моя давняя подруга! А не стала, потому что испугалась. Вдруг я скажу, что это моя девушка?
— Ничего я не испугалась! — рявкнула я и почувствовала, как заполыхали мои щеки — он же, черт возьми, попал в яблочко.
Боже, неужели и правда подруга?
О, да ладно, я не верю в дружбу мужчины и женщины.
— Испугалась, коала. Ты всего боишься, — Тим наклонился ко мне, понизив голос до угрожающей хрипотцы, и я инстинктивно сделала шаг назад. — Вот видишь. Даже сейчас.
Меня, будто провинившегося котёнка, ткнули в этот ужасающий и совершенно неправдивый факт. Мы ругались — конечно, ему нужно было взять надо мной верх, а значит, указать на мою уязвимость, чтобы начать вить из меня верёвки.
Но ведь это было враньем. Я не боялась. Я ничего не боялась! Это ведь так?
— Хватит повторять одно и то же. Я не боюсь.
— Так докажи это, — он вскинул бровь, гордо усмехнулся и поднял подбородок.
Все стало очевидным, когда он постучал указательным пальцем по своим губам.
— Неужели нет другого способа?
— К тебе вопрос. Не ко мне, — он пожал плечами.
Я взглянула на Тимура с прищуром, несмотря на нервно подергивающийся левый глаз, и вдруг поняла одну простую истину — он не заслуживает того, чтобы я доказывала ему обратное. Доказывать свое бесстрашие я должна себе.