Но как это сделать?
В поисках ответа взгляд соскользнул с его лица на окна ресторана. И тут, как по щелчку, в голове бешено заработали шестеренки. Огонь, что зажегся в моей душе, стал топливом к внезапно бешено заработавшему двигателю. Был только один способ встретиться лицом к лицу со своим страхом, и я думала об этом весь день, я репетировала это в своей голове весь чертов день.
— Боюсь, значит? — с придыханием спросила я и направилась к двери, проходя мимо недоуменного Тимура. — Я ещё докажу себе, что не боюсь.
Я ворвалась в холл ресторана, на ходу снимая чёртово пальто и гордо шествуя в сторону нашей компании. Услышав, как за моей спиной захлопнулась дверь, я зажмурилась, но шаг не сбавила. Все обернулись ко мне, и Сергей привстал, вопросительно разводя руками.
Страх кипел во мне, как в котле, грозясь вырваться наружу шипучей пеной и все к чертям затопить, но адреналин был сильнее. Я не настолько труслива, какой все меня видят, какой меня видит Тим. Я просто скажу это, и ничего ужасного не случится. Надо мной не посмеются, меня не уволят, и это не повлечёт за собой никакие ужасающие последствия.
Страх высказать свои самые безумные мысли и идеи в тот момент, когда все катится к чертям ужасен, и ему не место в моей душе.
— Сергей, — запыхавшимся голосом пробормотала я и остановилась напротив. — Я знаю, что нам делать с нашей проблемой.
Краем глаза я заметила Тимура, что остановился недалеко от нашего стола и, сложив руки на груди, готовился внимательно выслушать все то, что я собиралась сказать. Я буквально чувствовала его желание меня остановить. Наверное, он думал, что я признаюсь Сереже в любви.
Но что бы я в таком случае себе доказала? Ведь это не было бы искренне...
— Так... и что же? — начальник встал из-за стола и, обойдя его, остановился напротив меня.
Вот он — момент истины. Момент, который я прокручивала в своей голове весь день, а затем содрогалась от ужаса и пыталась переключиться на что-то другое.
Я всегда делала то, что мне скажут. Не была лидером. Пресмыкалась. Конечно, мне было чертовски страшно попытаться выйти из тени. До этого момента Сергей даже имени моего не помнил.
Так и замерев на месте, я на одном дыхании выпалила:
— Это... благотворительный ужин.
Вмиг во всем зале воцарилась гробовая тишина.
Я выдохнула и зажмурилась, прижав к груди скомканное пальто. Сергей ничего не ответил и, открыв один глаз, я поймала на себе его заинтересованный взгляд. Где-то за столом уже послышались перешептывания коллег.
— Ты можешь пояснить? — Сергей наклонил голову вбок и сложил руки на груди.
Мысли будто на адреналине вдруг разложились по полочкам. Как на экзамене, когда под суровым взглядом преподавателя ты вдруг вспоминаешь то, что краем уха слышал на первом курсе, и это совершенно точно есть в твоём билете.
В конце концов, я думала об этом весь день. Придумывала всевозможные варианты, детали, сценарии, собирала информацию в перерывах между местами об убийстве Амалии.
У меня был подробный ответ.
— Нам нужен новый инфоповод. Какое-то событие, которое отвлечет внимание от новостей об Амалии. Но ни один местный праздник не сработает, нужен масштаб. А что может быть масштабнее десятков миллионеров, собравшихся в Сочи и сорящих деньгами, но не бесцельно, а на добрые дела? Позовём прессу, блогеров, и все увидят, что слова Амалии — ложь, и наш курорт не загнивает, а, наоборот, процветает, ведь никакой миллионер не поедет сюда, будь тут все так ужасно. Я ещё днем навела справки — в Сочи и в самой Красной Поляне отдыхает чуть ли не десятая часть из всего российского списка Форбс. А мы этим даже не пользуемся. Мы можем переманить их к себе на праздник. Убьем двух зайцев одним выстрелом.
Я закончила свою речь, чувствуя себя так, будто выступила на огромной сцене под ослепляющим светом софитов перед публикой в тысячи человек, а эфир моего монолога транслировался на весь мир. Выжата, как лимон. Тело дрожит. И в глазах вселенский ужас. Пыталась доказать себе, что я не боюсь быть собой и высказывать свои идеи, но по итогу испугалась ещё сильнее. Разве это нормально?
В горле у меня пересохло, и я потерла шею вспотевшей ладонью, так и не решаясь поднять на Сергея взгляд.
— Простите, если я перегнула палку, и это полный бред... — все, что я смогла выдавить из себя.
Видимо, боялась я не зря. Все кругом молчали, и тогда, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, я краем глаза взглянула на Тимура — он стоял на том же месте, не шевелясь, и его глаза... они так горели.