Возобновив наш путь в абсолютную заснеженную неизвестность (во всяком случае, пока я могла понимать, что мы идём вниз по улице от ресторана), Сергей выкрикнул в ответ:
— Саша, задача каждого из нас — быть креативным! А креатив требует немедленного принятия решения. Иначе твоя идея или отправляется на кладбище, или перекраивается до неузнаваемости! Ни на то, ни на другое времени у нас нет!
Ноги утопали в снегу, хотя откуда-то из самого центра уже доносилось жужжание снегоуборочных машин. Их работа сегодня была бесполезной — метель не уймется как минимум до утра. Закроют подъёмники и трассы, объявят штормовое предупреждение, отменят рейсы в ближайшие города и аэропорт... то, чего нам не хватало после всех новостей.
Остановившись возле бесполезного истерично мигающего светофора, Сергей подождал, пока я догоню его, и вскинул голову, подставляя лицо навстречу валящему на нас снегу. Он улыбался, и в уголках его глаз образовались морщинки. Волосы намокли, несколько прядей упали на его высокий лоб — ничего не осталось от стильной укладки, без которой я так мечтала видеть его по утрам.
А теперь? Я невольно улыбнулась и опустила взгляд.
— Знаешь, Саш, сегодня ты раскрылась для меня по-другому, — вдруг сказал Сергей, повернувшись ко мне. — Даже если Альберт нам откажет, если твоя идея ему не понравится, я буду горд тобой. Я видел твои работы, я лично утверждаю каждую из них, и всегда знал тебя, как талантливую девушку, но у тебя не было...
Я усмехнулась, покачав головой.
— Подбираете слова, как бы меня не обидеть?
— Верно, — босс улыбнулся.
— Наверное, вы хотели сказать голоса. У меня не было голоса.
— В точку, — он возобновил путь через утопающий в снегу перекрёсток. — А ведь в нашей работе это так важно. Спорить, ругаться, а иногда и с кулаками бросаться на людей. Ну, это я шучу, конечно, не воспринимай всерьёз...
Его слова окончательно погасили мой пыл. Сергей не знал меня, он совершенно меня не знал. У меня был голос, просто он не хотел его слышать. Возможно, в этом была и моя вина тоже — я теряла дар речи, слух, зрение, все свои способности, когда он был рядом. Мне хотелось, чтобы он заметил меня, но в то же время я выбирала скорее слиться с ближайшей стеной, чем пытаться привлечь его внимание. Но вот я всего на секунду забыла о своих страхах, и каков результат? Мы вдвоём идём к Левинскому, пока другие ждут нас в ресторане, он называет меня по имени и смотрит мне в глаза.
Но получаю ли я удовольствие от этого?
— Смотри-ка, вот его дом, — Сергей остановился, указав рукой на огромный трехэтажный особняк — единственный в Уларе, обнесенный высоким кованым забором. И это почти в самом центре! Я думала, это ещё одно здание администрации. — Кажется, я даже помню код...
Будка охраны пустовала. Сергей подошёл к домофону, прикреплённому к воротам, и набрал комбинацию из цифр, после чего все вокруг нас запищало, заскрипело, и двери медленно открылись, впуская нас в огромный двор с почти доверху заваленным снегом фонтаном перед входом в сам особняк.
Направившись вслед за Сережей к парадной двери, я не могла перестать оглядываться по сторонам — на вечнозеленые пихты у забора, облепленные комьями снега, на скульптуры из мрамора у лестницы, ведущей к дверям, и, конечно, на неработающий фонтан, даже в таком состоянии кажущийся произведением искусства.
У мэра курортного городка в самом сердце Кавказа немерено денег, но когда этот мэр ещё и мошенник... трудно представить, какой у него дом.
Наконец, мы оказались перед массивной дубовой дверью. Сергей нажал на звонок, и спустя мгновение, будто кто-то уже ждал нас, дверь распахнулась. Ожидая увидеть дворецкого или кого-то вроде него, я крайне удивилась, когда перед нами предстал сам Альберт — в бордовом шелковом халате и с пузатым стаканом с виски в руке.
— Чем обязан в столь поздний час? — надменно спросил он.
Мы с Сергеем переглянулись. Здесь, под козырьком крыши, метель нас почти не тревожила, но было бы намного лучше, если бы он не держал нас на пороге.
— Господин Левинский, мы не займем у вас много времени. Позвольте нам войти, и, я уверен, вы не пожалеете.
С долгим утомлённым вздохом Альберт всё же впустил нас в холл. Было достаточно темно — только тусклый свет нескольких настенных ламп освещал помещение — но даже в полумраке я могла видеть, насколько роскошная обстановка окружала нас.
Всё здесь мерцало начищенным белым мрамором, всюду на нас в любопытстве пялились статуэтки, а массивные бордовые шторы прятали огромные окна от нежелательных взглядов.
Левинский не одарил нас ни словом, и когда к нам будто из ниоткуда выплыл дворецкий, помогая снять пальто и относя их куда-то, мы отправились следом за мэром. Я слышала эхо от стука своих каблуков, и звук этот так чётко перекликался с биением моего сердца...