Глава 2
Тимур
Последняя стойка. Ветра почти нет. Закрываю пять из пяти и, забросив на спину винтовку, хватаю палки и отправляюсь к финишу. Впереди тёмным пятном маячит сине-алая форма, и, только приблизившись, узнаю макушку норвежца Ивера. До финиша шестьсот метров. Ивер бегло оглядывается и тотчас рывком закрывает коридор. Подонок. Дыхание сбивается. Кто угодно, только не он.
Спокойно.
Четыреста пятьдесят метров. Ивер отрывается, но я позволяю ему устать перед финишем. Даю фору. Слышу, как скользит чужая лыжня где-то сзади, палки разбивают снег. Не оборачиваюсь. Мысли только об Ивере.
Двести метров. Мы почти сравнялись, но он лавирует по трассе, не позволяя мне вырваться вперёд. Уже вижу ярко-красную арку финиша — она колышется на австрийском ветру, она приветствует нас, меня.
Последний рывок. Прорываюсь вперёд, изо всех сил отталкиваясь палками, руки немеют от того неистовства, который бурлит во мне, желая заполучить эту победу, сто метров, пятьдесят, Ивер далеко позади, финишная черта в нескольких метрах, но лыжня вдруг зависает в воздухе... какого чёрта?
Сердце проваливается в пятки, когда я опускаю взгляд и понимаю — финиш приводит меня к обрыву. Пути назад нет. Где-то за спиной ухмыляется Ивер, но его лицо деформируется, глаза меняют цвет, и вот это уже не Ивер, а Игорь, мой бывший тренер, чёрт бы его побрал. Я вскидываю руки, закрываю глаза и падаю, падаю, падаю...
Тело содрогнулось. Падение я ощутил каждой своей клеткой, но, широко распахнув глаза и жадно глотнув тёплый воздух, обнаружил себя в комнате отеля. Дыхание сбилось. Взгляд нервно забегал по окружающей меня обстановке и вдруг остановился на зелёных глазах человека, стоящего прямо над моей кроватью. С губ слетел раздраженный вздох. Вот ублюдок.
— Ты стоял над моей душой все то время, пока я спал, извращенец? — фыркнул я, сбрасывая с кровати ноги, гудящие после сегодняшней тренировки.
— У тебя нет души, — рявкнул Женя, биатлонист из резервной сборной и мой лучший друг.
— Что происходит?
Женя обернулся, позволяя мне увидеть Андрея, ещё одного члена нашего «клуба неудачников», сидящего в углу комнаты. С сумкой, прижатой к его груди. И физиономией, выражающей вселенское разочарование. Да что с ними такое?
Устало потерев переносицу, я сбросил с себя одеяло, размял ещё не проснувшееся тело и вновь поднял взгляд на приятеля. Он сжал губы в тонкую полоску.
— Ты хоть в курсе, который сейчас час? Все уже свалили, пока ты тут дрых, — проворчал Женя.
Мозг еще не проснулся. Куда свалили? Шестерёнки завертелись в голове, заставляя разум взбодриться, и, наконец, нужная мысль меня посетила. Ну, конечно. У нас закончился договор с отелем. Его закрывают на ремонт, а всю нашу сборную выставляют на улицу. Прекрасно.
Игнорируя испепеляющие взгляды Жени и Андрея, я оглядел нашу скромную комнатушку, вот уже почти две недели служившую нам домом, и разочарованно вздохнул. Лучше уж торчать здесь, чем в шале, проживание в котором на весь январь нам любезно предоставило Министерство.
Черт. Всегда ненавидел такие подачки. Обычно это означало, что нам придётся всё оставшееся время рекламировать подобное жилье, разве что только на толчке себя не снимая. К тому же, парни обладают удивительной способностью превращать в свинарник любое место своего обитания, и если в отеле у горничной был график, под который они хоть как-то подстраивались, в шале такой привилегии не будет ни у кого. Горничная, если мне не изменяет память, появляется раз в сутки и уходит с невысказанной нецензурщиной и мешками мусора в руках.
Дерьмо. Неужели нельзя было найти другой отель? Их же здесь пруд пруди!
Но, конечно, пригретое местечко берегут для основы. Вдруг им надоест безупречный сервис и идеальные трассы Красной Поляны и они изъявят желание приехать в эту дыру? А ведь еще три года назад в числе «зажравшихся» был и я…
— Ты вообще вставать собираешься? — Женя нервно вздохнул и потянулся к своей сумке, лежащей на незаправленной кровати. — Пока ты тут слюни на подушку пускал, парни, включая Олега, заселили свободный шале. Нам как всегда повезло. Моли бога, чтобы нашими соседями не оказалась какая-нибудь парочка молодожёнов. Я больше не собираюсь по ночам все эти звуки совокупления слушать. Мне сопения Андрея достаточно.
Андрей, надутый, словно шар под гелием, отвернулся. Господи, за что мне это?
— В чем проблема была заселиться с остальными в свободный шале и занять одну комнату за меня? — фыркнул я, вставая с кровати и надевая лежащие на стуле тренировочные штаны. На самом деле, у меня было ещё три минуты, чтобы поваляться в постели. — Всё выглядит так, будто вы молча наблюдали за тем, как парни занимали свободный дом, а потом пришли сюда, чтобы испепелять меня обиженными взглядами. Я предупреждал вас, что мне нужно немного восстановиться после кругов.