— Боже, — выдохнула я и оттолкнула его, уходя в сторону кухни.
— Почему ты избегаешь банальный вопрос? — Тим последовал за мной, и я остановилась напротив камина, обернувшись к нему. — По-моему, до этого момента ты прекрасно знала ответ на него.
— Я просто не могу понять, почему это тебя так заботит. Почему он тебя так заботит, — я шагнула ближе, не отрывая взгляда от его глаз.
Сейчас, в теплом оранжевом свете камина, Тимур был особенно красив, невероятно притягателен. Волосы слегка спутались, глаза, что сейчас светились настоящим янтарем, прищурены, розовые губы сжаты, а руки сложены на мощной загорелой груди.
Интересно, догадывался ли он о том, насколько трудно оторвать от него свой взгляд? Наверняка сотни, а может и тысячи женщин распалялись ему о своих чувствах и рассыпались в комплиментах, но где была его самоуверенность сейчас?
Он ревновал меня к Сереже.
Боже, он и впрямь ревновал меня.
— Меня заботит не он, — наконец, заговорил Тим и подошёл ко мне. — Ты прекрасно знаешь, кто меня заботит.
Я сглотнула, царапая пересохшее горло. Вот и все. Черта пройдена.
Все мои страхи устремились куда-то прочь. С ним я вообще переставала бояться. Будто в этом совсем не было необходимости.
— И кто же? — недрогнувшим голосом поинтересовалась я.
Ответ чертями плясал у него в глазах.
У меня дрожали колени, заплетался язык и бешено грохотало сердце, но всё вмиг исчезло, когда Тимур обхватил мои щеки ладонями и поцеловал. Руки мои безвольно повисли в воздухе, и я всецело отдалась во власть его напористых губ, приоткрывая рот, чтобы позволить его языку сплестись с моим.
И стоило ему сделать это, как я невольно издала стон — слишком много мурашек атаковали моё тело, это было просто невыносимо. Хотя нет, это полная ложь, я бы вынесла, я бы вынесла ещё, только бы он не останавливался, только бы целовал меня, не ограничиваясь лишь этим...
Мое тело меня больше не слушалось. Чем глубже и дольше был наш поцелуй, тем смелее становились мои прикосновения — ладони поползли вверх, к его груди, задевая его соски каждый раз, когда Тим покусывал мои губы, а затем остановились на шее. Я слегка царапнула её, и он зашипел в удовольствии, прижимаясь ко мне теснее. Тугой узел внизу живота скрутился ещё сильнее, отдавая болезненной пульсацией, когда я почувствовала его эрекцию сквозь километры нашей одежды. Его руки опустились ниже, сжимая мою талию. Разум отключился, остались лишь самые низменные инстинкты.
Больше не было никаких «прежде», затуманились все «потом». Ценность осталась лишь у «здесь и сейчас».
Тим оторвался от моих губ всего на секунду.
— Останови меня, — почти взмолился он.
— Ни за что, — тихо отозвалась я, вскидывая голову, чтобы ощутить убийственное касание его губ на своей шее.
Поцелуями Тим проложил дорожку от пульсирующей венки за ухом к подбородку, и опустил ладони ниже, стискивая мои ягодицы. Я прижалась к нему, виляя бёдрами, чтобы ощутить, как с каждой секундой его эрекция твердеет, и мысль о том, что я была тому виной, ощущалась почти как рай.
— Останови меня, — повторил Тимур.
— Остановись сам, если сможешь, — прошептала ему на ухо я, а затем прикусила мочку и довольно улыбнулась, услышав его рычание.
Мы двинулись к дивану, сами того не ведая. За нами по пятам шла наша одежда — я подняла руки, чтобы Тим мог снять с меня свитер, а сама расстегнула молнию на его джинсах. Кровь во мне кипела, искала пощады, но мы оба лишь разогревали её — ласками, поцелуями, тихими вздохами. Жар от камина казался лёгкой прохладой в сравнении с нашим желанием.
Сознание прояснилось всего на мгновение, когда Тимур сел на диван и увлек меня за собой. Я уселась на его колени, обвив шею руками, и крепко поцеловала в губы. Тогда-то и щёлкнул тумблер. Поёрзав на нем и поймав его возбужденный вздох, я выдала совершенно неуместное:
— Что мы делаем?
Тим замер. Его губы застыли в миллиметре от моих губ, но он не поцеловал меня, он почему-то меня не поцеловал. Я заглянула в его глаза — те пылали настоящим неистовством. Наконец, секунду поразмыслив, он ответил:
— Совершаем самую большую ошибку в нашей жизни, полагаю.
Я сглотнула. Это было абсолютной правдой. Ни он, ни я уже не остановимся. Но что дальше? Я не хотела думать об этом.
— И мы будем жалеть об этом? — с испугом спросила я.
— Не знаю, — его пальцы коснулись моей щеки. — У Сергея спроси.
Я шумно выдохнула, уткнувшись носом в его шею. Даже не знаю, чего мне хотелось больше в этот момент — поцеловать его или задушить. Одно я знала совершенно точно — если мы сейчас остановимся, то будем жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.