И, кажется, Тим разделял моё мнение. Схватив меня под ягодицы, он уложил меня на подушки на диване и навис сверху. Дьявольщина в его глазах передалась и мне. Я приподнялась на локтях и завела руки за спину, расстегивая бюстгальтер и отбрасывая тот в сторону. Взгляд Тимура потемнел, и он скользнул языком по губам, чтобы затем склониться надо мной и захватить ртом один из сосков. Тело мое натянулось, как струна, я сдавленно застонала и вскинула голову.
Боже. Я и подумать не могла, какое удовольствие можно получить от такого засранца, как он. Мои руки машинально потянулись к его ширинке, его же завозились с моей, и, освободив себя от лишней одежды, мы вдруг замерли друг перед другом — нас больше ничего не разделяло.
Это было абсолютно и невообразимо прекрасно.
— Остановишь? — на выдохе спросил он.
— Остановишься? — потянулась к нему я.
Наши губы снова слились. Поцелуй ощущался чем-то совершенно убийственным, и я вдруг зачем-то представила, как, должно быть, потрясающе мы выглядим со стороны — я лежу перед ним, абсолютно обнажённая, на пушистых белых подушках огромного дивана, перед нами потрескивает и согревает камин, а Тимур крепко целует меня, и свободная ладонь его блуждает по моему телу, мышцы перекатываются на его спине от каждого движения, на лбу поблескивают жемчужины пота.
Снова поцеловав его, я тихо ахнула, когда вдруг ощутила его пальцы, ласкающие меня и, дразня, задевающие клитор.
— Я не хочу игр, — пробормотала я куда-то в сгиб его плеча и опустила ладонь на его крепкий член, сжимая и направляя в себя. — Я хочу тебя.
Было бы безумием, если бы он не отозвался на мою почти мольбу. Тимур наклонился, нащупав рукой журнальный столик, и достал небольшой серебристый пакетик. Я округлила глаза, уставившись на него в недоумении.
— Женя, — одними губами произнёс он.
Тихо усмехнувшись, я прикусила губу и слегка отстранилась, чтобы понаблюдать за тем, как он надевает презерватив на свой член. Одно лишь это зрелище едва не лишило меня рассудка.
Хотелось свести колени, но Тим устроился меж моих ног. И когда он наконец закончил, пристроившись ко мне, я вновь потянулась к его губам — он вошёл в меня с поцелуем, и это было самое прекрасное ощущение из всех, что когда-либо обрушивались на меня.
Мы замерли всего на миг, и когда он начал двигаться, я обхватила его ягодицы ладонями и вскинула голову — слишком глубоко, слишком приятно, слишком... каждый толчок выбивал из меня дух. Я старалась быть тихой, кусала его плечо и срывала с его приоткрытых губ один за другим поцелуи в те редкие моменты, когда он не наклонился к моей груди, посасывая и покусывая соски.
Прежде я не испытывала ничего подобного, настолько неистового удовольствия, это было почти как гонка, где ты несёшься к финишу, гонишься за удовольствием, заведомо зная, что ты получишь этот самый заветный трофей. Тим был бесподобен, и я не ждала ничего другого от спортсмена в идеальной форме, и я надеялась, нет, я видела, что он получает не меньшее удовольствие. Потому что когда он ускорился, когда его взгляд всего на секунду задел мой взгляд, с его губ вдруг случайно или нарочно слетело:
— Ты прекрасна, Саша.
Это было последней каплей. Томление внизу моего живота стало почти невыносимым, я едва не заскулила от обрушившихся на меня чувств, и, осознав это, Тимур опустил пальцы, усиливая трение на мой клитор и ускоряя свой темп. Шлепки нашей кожи друг о друга, его дыхание, мои стоны... голова закружилась, воздуха почти не осталось, и тело моё вдруг ощутило неистовое напряжение, которое вмиг растворилось, оставляя после себя лишь самую приятную на свете слабость.
Я поцеловала Тимура, впившись ногтями в его плечи, и откинула голову на подушки — теперь каждый его толчок ощущался слегка болезненно, но это по-прежнему было невероятно приятно. Он прикрыл глаза, замедляя свой темп, и затем вдруг замер — я почувствовала невероятное тепло внутри себя, что обратилось жаром, когда Тим положил ладони на мой живот, затем поднялся к груди и, наконец, коснулся щеки. Устроившись на мне сверху, он вышел из меня, и я обняла его за шею, оставив на его солоноватых губах поцелуй. Наша кожа блестела от пота и переливалась в свете камина. Но мы и не думали отрываться друг от друга.
— Боже. Я будто слетала в космос и вернулась обратно, — я нарушила приятную тишину между нами, подняв ладонь к его волосам и зарываясь в них пальцами.
Тимур выдохнул мне в шею и поднял голову, заглядывая мне в глаза. Улыбка, которая заиграла на его губах в этот момент, послала по моему телу самую тёплую на свете волну.
— Я тоже, — прошептал он в ответ и вновь опустил голову.