Мы оба тяжело дышали. Поленья продолжали убаюкивающе потрескивать в камине. Я всего на секунду прикрыла глаза, надеясь насладиться моментом, но ощутила, как все моё тело наливается свинцом. Его размеренное дыхание вскоре слилось с моим.
«Что же мы наделали?» — последняя мысль, мелькнувшая в моем сознании прежде, чем оно затуманилось сном.
Глава 18
— Саш.
— М-м-м?
— Ты спишь?
— А сам как думаешь?
Его тихий хохот мурашками разбрёлся по моему плечу. Тим оставил невесомый поцелуй за моим ухом, и я улыбнулась, чувствуя, как трепещут мои ресницы.
Ночь в самом разгаре. Казалось, мы проспали целую вечность, а на деле не прошло и часа. Ещё большим удивлением для меня стало то, что он тоже не спал.
А может, все это и есть сон? И то, что случилось между нами, и то, что мы лежим здесь, в объятиях друг друга, укрытые этим дурацким пушистым кремовым пледом, поленья лениво потрескивают в камине перед нами, а за окнами продолжает свирепствовать январская метель...
Я тихо вздохнула, стараясь не пропускать сквозь веки тусклый свет огня, и мысленно взмолилась: «Только бы это не было сном». То, что случилось между нами, уже утром будет ощущаться как самая большая ошибка. Но сейчас... сейчас это самая прекрасная ошибка из всех.
Медленно повернувшись к нему, я нехотя открыла глаза. То пламя, что плясало сейчас в его медово-карих безднах, меня вовсе не напугало — напротив, оно затянуло меня, и я полностью растворилась в этом взгляде, зачем-то с таким трепетом ласкающим моё лицо.
Пальцы невольно потянулись к загорелому лицу Тимура, убирая со лба пару прядей.
— Сколько у нас времени до того, как мы начнём избегать друг друга и говорить о том, что все это было ошибкой? — едва слышно спросила я, подкладывая ладонь под голову.
Тим бросил взгляд куда-то за моё плечо и улыбнулся.
— Пара часов точно есть.
— Хорошо.
Его ладонь устроилась на моей талии, пальцы принялись выводить по покрытой мурашками коже понятные лишь одному ему узоры. Я смотрела на его губы, но совсем не хотела его целовать.
Я хотела, чтобы он сам меня поцеловал.
Наши лица были так близко друг к другу.
— Расскажи мне, — вдруг прошептал он. Я услышала, как сбилось его дыхание. — Откуда в тебе это
— Что именно?
— Твои страхи.
Непонимание длилось всего пару секунд, пока сладкая истома еще держала и тело, и разум в тисках. Но Тим выгнул бровь, и я усмехнулась, а затем случилось неожиданное — он наклонился и поцеловал меня, прошептав в губы:
— Ничего смешного я не спросил.
Я прикусила его губу и тут же скользнула по ней языком. Он стиснул мою талию, придвинувшись ближе.
Мурашки, мурашки, мурашки... Их целые полчища.
Я покачала головой.
— Зачем тебе знать?
— Мне интересно.
— Узнать про мои страхи?
— Мне всё о тебе интересно.
Губы мои сжались в тонкую полоску. Я придвинулась ближе, чувствуя себя безопасно в кольце его сильных рук. Мы знали друг друга так мало, а этот секс был выплеском накопившегося между нами напряжения, но почему-то… почему-то я решила ему рассказать.
— Я уже говорила, что у меня есть брат-близнец, — тихо начала я, опустив ресницы. — Родители были большими поклонниками горнолыжных курортов, поэтому в сезон мы всегда находились в горах. А мне это не нравилось. Я была спокойным ребенком, но вот Антон… где бы он ни оказался, ему всегда нужно было показать своё лидерство. Однажды мама, папа и Антон отправились в горы, а меня оставили с няней в шале. Они катались недалеко от шале, буквально в километре. Но вернулись через час. Всё лицо моего брата было в крови. Они несли его на руках, он был без сознания. Кто-то сбил его на трассе для сноубордистов, когда он скатился туда, показывая кому-то из мальчишек какой-то дурацкий трюк. Я думала, что он не очнётся. Ближайшая больница была в соседнем городе, скорая добиралась оттуда. Я боялась, — короткий вздох замер на моих губах, но Тим прижал меня крепче к себе, и я выдохнула. — Боялась, что он не очнётся. Мне было очень страшно. Он долго не приходил в себя в больнице. Ему переливали кровь, я была донором.
Руки Тимура окольцевали меня теснее. Ещё никогда я не чувствовала себя в такой безопасности. Уютной и правильной.
— Саша…
Я попыталась изобразить подобие улыбки.
— Но всё хорошо, Антон поправился. Остался таким же бесшабашным, а я наоборот еще больше возненавидела экстрим.
Душа горела от болезненных воспоминаний из детства, но Тим мгновенно потушил это пламя — наклонившись, он оставил долгий поцелуй у меня на лбу. Я улыбнулась — теперь искренне — и вдохнула аромат его кожи, проведя носом по его горячей шее.
— Ты очень сильная девушка. Только что я во второй раз убедился в этом.