Сделав один короткий вздох, я резко вздрогнула, когда голос Киры обрушился на меня.
— Слушай, ты будто с луны свалилась, — она сощурилась, поднимаясь на ступеньку выше.
Я же, встряхнув головой, спустилась, чтобы обойти её и направиться к двери. Наспех обувшись и накинув пальто, я обернулась к подруге:
— Брось, — голос предательски дрогнул. Никогда не умела лгать. Этот талант всецело передался моему братцу. — Я просто волнуюсь. Не каждый же день меня к себе мэр города вызывает.
Кира усмехнулась, покрутив пальцем у виска. Конечно, она не поверила, но меня это мало волновало. Спрятав руки в карманах и стараясь не поднимать взгляд в надежде, что это поможет мне не столкнуться с Тимом в том случае, если он вернётся с тренировки раньше, я торопливо зашагала к выходу с поляны.
Утренний морозный воздух, мерцающие кристаллики снега и ослепляющее лазурное небо, заслоненное припорошенными еловыми ветками, на миг меня отрезвило. Всё говорило о вчерашней метели: тропинку замело, деревья накренились, а подъёмники наверняка не работали...
Стоп.
Подъёмники ведь не работают утром после метели. Где же тогда парни? Или один Тим?
Сердце заколотилось, как бешеное. Неужели сбежал? Или просто избегает меня?
Забурлившая в венах кровь заставила меня ускориться. Нужно забить свои мысли насущными проблемами, Альбертом и Сергеем, например. А затем уже думать о Тимуре. Хотя, может, он этого даже не стоит.
Или всё-таки стоит?
Боже, я не узнаю себя, в моих мыслях всегда был порядок, чёткая иерархия целей, потребностей и даже страхов. А что теперь?
Теперь я стою перед белоснежным зданием мэрии, морщусь от громких звуков работающей снегоуборочной техники и не знаю, куда себя деть.
— Саша! — вдруг кто-то окликнул меня.
Я вздрогнула, обернувшись и встретившись с встревоженным взглядом Сергея. Между его пальцами была зажата сигарета, и, пересекая узкую дорогу к мэрии, он бросил тлеющий окурок в урну возле светофора.
Нервничает. Ещё бы.
— Я боялся, что ты опоздаешь, но Альберт, видимо, решил поиздеваться, назначив встречу в такую рань. Пойдём, теперь он наверняка на месте.
Его ладонь легла на мою спину, подгоняя к груди. Я не почувствовала ничего, кроме усилившегося страха, сердце готовилось к фееричному побегу из грудной клетки.
Что же он скажет? Что согласен на моё предложение? А может, что большей чуши он в жизни не слышал, а потому попросит Сергея отстранить меня от работы?
Господи.
Я очнулась лишь тогда, когда Сергей помог мне снять пальто и повесил его на вешалку, кивая мне в сторону лестницы.
— С тобой все в порядке? — осторожно спросил он.
Сергей выглядел так, словно и сам уснул под утро. Под глазами синяки, волосы в красивом беспорядке, а вот губы искусаны... Неужели он провел ночь примерно так же, как и я? Ещё месяц назад я была готова душу продать за одно его прикосновение. А теперь гадаю: не поступает ли он, как последний мудак, выпроводив из Улара свою девушку и развлекаясь тут с кем-то ещё?
— Саша?
— Всё хорошо, — солгала я, но почувствовала резкий приступ тошноты, когда увидела на двери табличку с фамилией Альберта.
Мы вошли внутрь не сразу. Переглянулись, выдохнули и вошли. Альберт уже ждал нас, стоя к нам спиной и созерцая в окно, видимо, пейзажи наших скалистых заснеженных гор. Я бросила взгляд на них, подтверждая свое предположение. Подъёмники не работали.
— Присаживайтесь, — Левинский, наконец, подал голос.
Точно марионетки, мы с Сергеем рухнули в кресла, стоящие друг напротив друга. В воздухе витало почти осязаемое напряжение, наэлектризованное моим страхом. В глубине души я знала, зачем он нас позвал. Но только в самой-самой глубине.
Альберт обернулся к нам, сложив руки в замок и плотно сжав губы.
— Я подумал над твоим предложением...
— Саша, — подсказал ему Сергей.
— Саша.
Сердце моё ухнуло в пятки.
— Признаюсь, вчера оно показалось мне чем-то безумным, я бы даже сказал — детской фантазией. Но я посовещался с определёнными людьми и выяснил, что они очень желали бы проявить себя в подобном мероприятии. Если это отобьет внимание от Амалии и придаст нам позитивную огласку, я согласен на твою идею. Но у меня два условия. Первое: состояться этот бал должен не позднее четырнадцатого января. Начинаются рабочие будни, и Москва будет ждать обратно своих дойных коров. Я надеюсь, вы понимаете, о чем я. И второе: я не хочу, чтобы этот бал проходил в моей резиденции. Лишние глаза и слухи мне не нужны. Надеюсь на ваше понимание. Можете поступать к работе. Сообщайте мне каждый свой шаг.