«Между нами не было искры».
Я воспроизводила эту фразу в своей голове снова и снова, пока расчесывала волосы, пока ругалась с Антоном по телефону, пока чистила зубы в ванной. Застыв перед своим отражением в зеркале с зубной щёткой во рту, я раз за разом задавалась вопросом — что пошло не так? В какой момент в моей душе воцарился такой беспорядок?
Я была влюблена в Сергея, так жадно о нем мечтала, и тут появился этот чёртов Тим. Влетел в душу с ноги и всё там перевернул, а после ничего от себя не оставил. «Это просто интрижка», — вмешивался в мою дискуссию разум, но сердце так запуталось, что все логичное отвергалось ещё на стадии задумки.
Мы просто переспали, мы ничего друг другу не должны. Но почему я так много думаю о нем? Почему совсем не беспокоюсь о Сергее? И почему так обидно от его слов, от этих дурацких и совершенно неправильных слов про искру? Он же солгал, я знаю, я чувствую его влечение ко мне, вот только какой в этом смысл?
Прошлой ночью он все разрушил. Но самым, пожалуй, обидным было то, что я не знала, как себя вести. И уж точно не хотела делить с ним шале. Может, его план сработал? Он ведь обещал, что через неделю я сама отсюда сбегу. Тим всё для этого сделал — неужели и правда каждое его действие было хитро продумано и привело к такому исходу?
Думать об этом я не хотела. Я пыталась убедить себя в том, что все было по-настоящему, но чем эти иллюзии отличались от иллюзий о Сергее?
Крепко зажмурившись, чтобы не видеть своего тоскливого отражения, я задержала дыхание. Всё обдумать. Надо всё обдумать. Но когда, если на носу этот дурацкий бал?
— Ой. Прости, я думал, тут не... — вдруг послышался голос за моей спиной.
Я дернулась, обернувшись, и заметила Женю, стоящего в дверях. Он смущённо отвёл взгляд, а я пожала плечами.
— Заходи, я уже закончила, — вернув на место зубную щётку и взяв свое полотенце, я направилась к выходу.
Женя сощурился, внимательно изучая моё лицо. Я знаю, что его так смутило — мы с Кирой никогда не вставали раньше, чем они. Парни уходили на тренировку в шесть или в семь утра, а мы просыпались к восьми.
Вот только в этот раз все было по-другому. Просто потому, что я и не спала вовсе. Наверное, всю ночь я провела в страхе о том, что утром мне придётся лицом к лицу столкнуться с Тимом. Или днем, или вечером, или в любое другое время... рано или поздно я ведь все равно посмотрю ему в глаза и увижу там совсем не то, что видела вчера. И это ещё сильнее меня разочарует. Ведь тогда я буду убеждена в том, что он солгал. Не зная ни одной причины его вранья.
— Эй, все хорошо? — Женя остановил меня, когда я протискивалась мимо него, и дотронулся до моей руки, заглядывая мне в глаза. — Ты вчера дождалась Тима? Он всё рассказал? Я сглотнула, отведя взгляд. И тяжело вздохнула.
Женя поджал губы.
— Не рассказал, — сделал вывод он. — Неужели ещё и гадостей наговорил?
— Нет, — голос мой стал совсем тихим. — Если честно, мне все равно, что там у него стряслось, это меня не касается. Уж извини, но у твоего друга явные проблемы с головой. Или там тараканы завелись, или какое-то психическое расстройство, но меня это уже не волнует.
— Саш, послушай…
— Да мне вообще плевать, Жень, ты понимаешь, что я говорю? Как будто мне интересно, что там у него такого стряслось, в конце концов, в интернете и так полно информации! Где-то между статьями о его романе с Амалией и уходе из спорта из-за тяжёлых наркотиков я явно найду правду, только искать ничего не бу-ду! Потому что мне все равно.
— Саша…
— Он, видимо, всем так голову морочит. Вспомнить только наш спор в самом начале, когда он говорил, что я растаю перед ним и съеду по своему желанию, только пусть он сам... а мне... а я…
Когда дыхания от захлестнувших эмоций стало уже не хватать, а взгляд Жени слишком повеселел, я, наконец, поняла, что наговорила. Щеки мои зарделись, сердце заколотилось и, опершись о дверной косяк, я накрыла лицо рукой. Женя наклонился ко мне, чтобы прошептать:
— Он сейчас крепко спит. Ты ещё успеешь задушить его подушкой.
Горько усмехнувшись, я покачала головой. Совсем себя не узнаю. Прежде мне удавалось следить за каждым своим словом. Да что уж там — за каждым своим чувством. Все они так или иначе были с пометкой «Сергей».
Теперь ни в душе, ни в разуме нет ничего с этим именем. Тим стёр его против моей воли. Я не хотела... не хотела... так боялась разлюбить Сережу. Чувства к нему были безопасными. А теперь я уязвима перед Тимуром. Мне это не нравится.
— Слушай, Сань, я знаю, что не должен этого говорить. Но помнишь, я предупреждал тебя насчёт Тима? Он бы обязательно сделал тебе больно, по-другому этот парень просто не умеет. Я не пытаюсь его оправдать, но у всего этого есть причина.