Мысль улетучилась, стоило Андрею с недовольным цоканьем бросить на стол папку со счётом. Было восемь пятьдесят семь, когда мы вывалились из переполненного туристами заведения с незамысловатым названием «Вилка».
Ещё больше часа, час двадцать, ушло на то, чтобы собрать все свои вещи, включая экипировку, и выселиться из этого проклятого отеля — небольшого трехэтажного здания с бросающейся в глаза оранжевой кровлей. Здесь всегда останавливались биатлонисты и лыжники «второго сорта». За семь лет я повидал немало отелей с разным сервисом, останавливался и в роскошных апартаментах, и в неприметных хостелах, но было тут что-то такое, чего не встретишь нигде больше. Может, что-то вроде душевности.
И уродливая оранжевая крыша, конечно же.
— Хорошо, что винтовки в тренерской, — вдруг озвучил свою мысль Женя, идущий впереди нас по тропинке, приглашающей в лес.
— Странный вывод. Когда это винтовки оставались с нами? — Андрей, подобревший от вкусного ужина, бросил недоуменный взгляд на меня.
Я же вовсе их не слушал. Почти одиннадцать. Завтра вставать в пять тридцать. Значит, у меня максимум двадцать минут на то, чтобы уснуть. Я не могу нарушить режим, а потому нужно как можно скорее добраться до шале и заселиться, надеюсь, успев раньше наших будущих или уже настоящих соседей.
А если там маленький ребёнок?..
Нет, Олег всегда заботился о таких вещах.
— Мы с отцом всегда ходили в лес на охоту, — Женя вдруг замолчал и остановился, вскинув голову. — Во мне начинают играть охотничьи инстинкты в такие моменты. Только взгляните. Единение с природой.
— Лично у меня особой радости это единение не вызывает. Мы точно правильно идём? — Андрей замедлил шаг, оглядываясь.
Густой хвойный лес, дышащий морозной ночью, раскинулся по обе стороны от узкой тропы. Но если обернуться назад, центр Улара, в котором как минимум до полуночи ещё будет бурлить жизнь, окажется как на ладони. К тому же, вдали «леса», а на деле просто небольшой опушки перед въездом в деревню, уже мелькали огни гирлянд, дымили печные трубы.
Накануне Олег связался со мной, очень ненавязчиво уточнив, где нас троих черти носят и почему четвёртое шале до сих пор пустует, а до этого, ещё пару часов назад, Слава, один из парней резерва, написал Жене, что они заняли шестое шале, и оно в их полном распоряжении. Что ж, утешала лишь мысль о том, что на тот момент, когда Олег обходил шале, наше пока ещё пустовало.
— Это четвёртое, — Андрей остановился, когда мы пересекли поляну и вышли к двухэтажному деревянному дому, стоящему чуть поодаль от остальных.
В окнах не горел свет. Из печной трубы не валил дым. От радости хотелось подпрыгнуть. Или подбросить в воздух палки. Как минимум одна ночь без сбитого режима и совершенно необязательного знакомства с соседями. Потрясающе.
— Не думал, что опять придётся здесь остановиться, — Женя ускорил шаг.
— Может, не так уж нам и не повезло? — широко улыбнулся Андрей.
— А если завтра утром к нам подселятся три сочинские модели, ну или хотя бы порноактрисы, клянусь, я начну молиться по ночам, — вздохнув, Женя мечтательно улыбнулся.
— Боюсь, в это время ты будешь занят другими делами.
— Олег оставил ключ под горшком пихты возле двери, — напомнил я идущим впереди парням.
Ключ мы, к счастью, нашли быстро. Дверь поддалась нам легко и, не тратя время на разглядывание внутреннего убранства, до которого нам совершенно не было дела, мы лишь огляделись по сторонам в поисках чужих вещей. С губ моих слетел облегчённый вздох. Никого.
— Не знаю, как вы, — Андрей первый направился к лестнице, оставив, как и мы, свои вещи возле двери, — а я безумно хочу завалиться спать. Утром тяжёлая тренировка.
Обустраиваться и выбирать комнату ни у кого не было желания. Мы поднялись на второй этаж и, поморщившись от загоревшегося автоматического света, разбрелись, кто куда.
Но прежде, чем я зашёл в первую же от лестницы спальню, объятую ночным мраком, и лишённый сил, сбросил с себя лишнюю одежду и завалился на огромную двуспальную кровать, в коридоре, кажется, раздался насмешливый голос Жени.
— Остаётся только надеяться, что утром нас и отсюда не заходят выселить к чертям.
Кажется, Андрей ему что-то ответил. И, возможно, за кем-то из парней негромко захлопнулась дверь. Этого я уже не слышал. Веки налились свинцом, а все тело обмякло под приятной тяжестью обуздавшей меня сонливости. Мысли заплясали в голове, ни на чем конкретном не задерживаясь, как обычно бывает перед тем, как ты окончательно проваливаешься в объятия сна.