Идиотское осознание того, что за две недели я не придумал ничего лучше, кроме как сдаться и пойти на поводу у Игоря. Принять правила его игры и сдать чёртову пробу, заведомо зная, что она будет положительной.
И, наконец, полное отсутствие хотя бы малейшего контакта с Сашей. Весь день она провела в особняке Альберта, а в шале, наверное, вернулась глубокой ночью. Я даже не пытался уснуть сегодня, но почему-то выйти и убедиться в том, что это она, не решился.
В последнее время я стал последним трусом. Боялся признаться себе во многих вещах. Был слишком осторожным. С этим пора заканчивать.
За этот бесконечный, полный тревоги и сочувствующих взглядов парней день и не менее длинную ночь я решил, что у меня нет никакого другого выбора, кроме как сделать заявление. Оттягивать этот момент уже не было смысла. К счастью, Варя уже отправила мне сообщение с информацией о том, что она с командой выехала в Сочи, а значит, примерно через час будет здесь.
Мерзость. Одно дело — лгать про интрижку с Амалией, а другое — раскрывать не самые приятные подробности скандала трёхлетней давности. Но пресса получит то, за чем гналась все эти годы. Тогда никто не хотел слушать меня, ведь я бился за своё место в сборной, даже не пытаясь объяснить, за что напал на Игоря. Так пусть послушают сейчас. Чувствую себя вышедшей из рехаба певичкой из девяностых, о которой уже все забыли, но которой срочно нужен инфоповод. Отвратительно? Хуже не бывает.
Но я не привык сдаваться. Только не ему, не этому ублюдку.
— Ты готов? — Олег выдохнул, кажется, весь воздух из своих лёгких, и положил руку на ручку двери.
Какого черта он вызвался ехать со мной после нашей недавней склоки — большой вопрос, особенно, если учесть тот факт, что уже в понедельник состоятся отборочные и лучше ему сейчас быть с парнями. Не то что бы я не верил в лучший исход, но чутье подсказывало — об отборочных можно пока забыть. А потому и настрой мой угасал с каждой секундой, колеблясь, может быть, какой-то слепой надеждой где-то в области груди. Может, Игорь и вовсе не при чем? Ведь процедуру допинг-тестирования уже во вторник придётся пройти всем парням из резерва...
Усмехнувшись про себя, я покачал головой и открыл дверь, чтобы выйти из арендованного авто. Олег вышел следом за мной. Едва он засобирался что-то ответить, как телефон мой брякнул оповещением. Глаза у меня загорелись, как у мальчишки, и я полез в карман, почти уверенный в том, что это она. Наверняка в какой-нибудь язвительной манере пожелала мне удачи. Саша ведь знает о допинг-пробе.
Одарив телефон по-настоящему волчьей ухмылкой, я поспешил его разблокировать.
«Мы немного задержимся, в Дагомысе пробка из-за угрозы лавины. Через полчаса обещают открыть дорогу!»
Варя
07:58
На место ухмылки пришёл оскал. Твою мать. Конечно, это не она. Даже будь у Саши это пресловутое желание написать мне, её трусость все равно возьмёт верх.
Ну, а я как-нибудь это переживу.
— Идём, покончим с этим, — Олег обернулся ко мне, встревоженный и бледный, как это снежное полотно вокруг нас.
Выбора у меня не оставалось. Допинговая лаборатория находилась почти в самом центре Сочи, но город, только отошедший от новогодних праздников, ещё мирно спал. Мы прошли по расчищенной от снега дорожке прямиком к неприметному двухэтажному зданию и остановились напротив стеклянной двери. За ней сразу же показалась девушка в белоснежной униформе. Вид у неё был не самый дружелюбный. Я не волновался, но чувствовал себя скверно, а потому на приветствие, когда она открыла для нас дверь, не расщедрилась.
— Тимур Давидович, прошу, проходите, наши эксперты уже ждут вас внутри.
На мгновение я напрягся, сердце перестало биться — что, если за дверью нас уже поджидает орда из журналистов? Но дверь открылась, мы вошли, и ничего, кроме гнетущего полумрака, нас не встретило. Обычно процедура допинг-пробы, хоть и нервная, но всегда шумная, ведь одновременно сдавать тест перед гонками и чемпионатами приходит огромное количество спортсменов. И вы подтруниваете друг над другом, гадая, у кого какое вещество найдут в крови — беспокоиться некогда. Но сейчас я здесь совершенно один, а положительный тест уже ждёт, когда я войду в лабораторию. Так глупо. Так бессмысленно.
Я вздохнул, потерев переносицу, и поморщился от резкого запаха химии. В маленьком помещении было мрачно и холодно, как в морге, из динамика винтажного радио доносилась раздражающая слух мелодия, а в углу стоял огромный фикус в горшке. На стенах висели фотографии именитых российских биатлонистов и лыжников разных лет и эпох — все они счастливо улыбались, держа в руках заключения с отрицательным результатом.