Каверин молча сидел в углу.
Олег, побелевший и онемевший, глядел на меня таким взглядом, будто я только что ограбил по меньшей мере все российские банки. И только Неволин был доволен, снимая перчатки, чтобы протянуть мне заключение. Я опустил взгляд, заведомо зная результат.
«В ходе анализа отклонений в показателях Тимура Давидовича Лантратова обнаружено не было.
Результат допинг-пробы: отрицательный».
Я не выдохнул и не ощутил и толики того облегчения, которое нафантазировал себе по пути сюда. Не почувствовал вообще ничего. Я был готов бороться. Был готов настаивать на повторном анализе и даже собирался сделать заявление о том, что стало истинной причиной моего «отката» в резерв. Я, черт возьми, собирался вывернуть свою жизнь наизнанку, даже зная, что это ничего не изменит. Но, как минимум, я был уверен, что это поможет мне добиться повторной пробы.
Вот только ничего из этого не понадобилось.
Я стоял, ошеломленный, перед этим пареньком, появившимся словно из ниоткуда, и не мог поверить своим глазам. Я знал, что я чист, все вокруг это знали, но почему у меня на руках настоящее заключение?
— Справку вы можете оставить себе, данные о вашем статусе я передам в МАК*, так что вы свободны, — холодный голос Неволина выдернул меня из недоумения.
Олег направился к двери, поторопив и меня. Мне всё ещё с трудом удавалось воспринимать реальность, а потому я бездумно направился вслед за тренером, лишь сухо попрощавшись с обоими инспекторами. Вот только стоило мне коснуться ручки двери, как Неволин окликнул меня и, встретившись с моим вопросительным взглядом, плотно сжал губы и покачал головой.
— Берегите её. Вам с ней очень повезло.
Я машинально бросил взгляд на справку. Он имеет в виду её? Нахмурившись, я почувствовал, как тренер коснулся моей руки.
— Идём отсюда, мне срочно нужно на воздух, иначе меня стошнит прямо здесь.
Угроза показалась мне достойной того, чтобы поспешить сейчас же выйти из этого проклятого места. Но, в самом деле, что имел в виду инспектор?
Лишь толкнув от себя тяжёлую дверь и вдохнув в лёгкие ледяной утренний воздух, я позволил себе напрочь забыть и о Неволине, и о Каверине, и обо всем, что происходило мгновение назад. Меня вдруг накрыло такой волной спокойствия и облегчения, которую, наверное, я не ощущал ни разу за все эти бесконечные три года.
Мой анализ чист! Игорь не дотянул до него свои мерзкие лапы. Но как это возможно? Я думал, у него все схвачено! Плевать. Я будто сбросил с себя все оковы, все ограничения, казалось, теперь меня ничто не может остановить. Мои страхи, недоверие, постоянное напряжение — всё это растворилось в морозном воздухе, уступая неистовому желанию начать жить настоящую жизнь. Ту, о которой я всегда мечтал... ту, которой уже однажды жил.
И, может, разделить это желание с той, кто когда-то был тесно связан с моим недоверием и всеми моими страхами?
— Боже, я так не радовался, когда взял своё первое золото! — резко воскликнул, почти пропел Олег и похлопал меня по плечу, пресекая неистовое желание набрать её номер сейчас же. — Но как это произошло? Ты всё-таки извинился перед Игорем? Черт, Тим, это...
— Что? Нет! — запротестовал я, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. Сердце отчего-то в волнении сжалось. Как у мальчишки! Идиот. — Даже не думай.
— Плевать, это надо отметить. Альберт как раз устраивает роскошный приём в своём особняке, куда ты, между прочим, приглашён! Засветишься там, пропустишь пару бокальчиков, если будет пресса — расскажешь о своем участии в борьбе за место в основе, а в субботу утром на трассу. Все-таки, отборочные уже в понедельник. Ну, а я в отличие от тебя, надерусь как сле...
— Постой, — я поднял руку в воздух, а сам достал телефон.
И снова на дисплее высветилось совсем не то имя, которое я, как полный идиот ждал.
— Тим, мы уже подъезжаем, будем буквально через пятнадцать минут! Надеюсь, мы не опоздали? — протараторила Варя в динамик.
Я крепко зажмурился, ударяя себя ладонью по лбу.
— Варь, я уже сдал тест. Вам нет необходимости приезжать. Он отрицательный.
— Что!? — завопила она. — Что значит «нет необходимости приезжать»? Мы с ребятами проделали такой путь, чтобы надрать Игорю зад! Хочешь сказать, мы должны вернуться обратно?
— Прости. Клянусь всем, что у меня есть, обо всех «сенсациях» ты всегда будешь узнавать первой.
— Как я тебя ненавижу, Лантратов. Выходит, ты так и не решился поведать всему миру о том, что же такого произошло три года назад.
Я сглотнул, взметнув взгляд к небу.
— Решился. Только не всему миру. Одному человеку.