Ну уж нет. Не стану ему писать. Он ведь даже не знает, что сегодня мой день рождения! Будет глупо писать ему — он решит, что я делаю это нарочно. Неискренне. Напрашиваюсь на поздравление.
Поэтому, вместо его номера, я в очередной раз набрала номер Антона и, направившись к шале, ещё ненадолго замерла перед входом. Уже стоит объявлять его в международный розыск? Интересно, сколько времени сейчас в Австралии?
Самые мрачные мысли преследовали меня и когда я тихонько вошла внутрь, боясь разбудить кого-нибудь из парней или Киру (если она вновь не осталась у Миши, наивно думая, что я не догадываюсь о том, что её таинственный незнакомец — это он), и после — пока смывала с себя в душе вчерашний нервный день, проведённый в особняке Альберта. И даже когда, обессиленная, спустилась в кухню, чтобы заварить себе ядерно-крепкий кофе, я не могла ни на мгновение перестать беспокоиться. Конечно, сейчас я как никогда жалела о своём вчерашнем решении ненадолго остаться в офисе и ещё немного поработать — мы ведь и так провели в особняке Альберта весь день, я вполне могла перенести эту работу на утро. А теперь... где мне взять силы, концентрацию, вдохновение, в конце концов? Ещё столько не сделано к балу, ещё стольких нужно обзвонить!
Опершись о стену и прижав телефон к груди, я всего на секунду прикрыла глаза. А уже в следующую дёрнулась от уведомления.
«Я выехал в Сочи. Буду держать тебя в курсе. Если бы не твой день рождения, клянусь, я бы ни за что на это не пошёл.
С днем рождения, кстати. хх»
07:37
Эдик-Не-Брать-Трубку
С губ слетел облегчённый вздох. Я благодарно улыбнулась экрану телефона и всего на секунду прикрыла глаза.
Всего на одну секунду...
— Доброе утро, ранняя пташка! — пропел знакомый голос, казалось бы, тихо, но порхающему на грани сна и реальности рассудку показалось, будто кто-то заговорил в рупор.
Я дёрнулась, оторвав рассеянный взгляд от кофемашины, которую даже не включила, и в упор уставилась на сонного Женю, вошедшего в кухню.
— Я думала, вы уже на тренировке, — судя по следу от подушки на его лице, я глубоко ошибалась.
— Олег поехал с Тимом, так что филонить сегодня разрешается, — Женя сел за стол, — с тобой все в порядке? Ты выглядишь так, будто по тебе катком проехались. Беспокоишься за Тимура?
— Что? Нет! — отвернувшись к кофемашине, я принялась нервно нажимать на все кнопки подряд. — Я уснула в офисе, всю ночь готовились к предстоящему балу. Только вернулась. Будешь кофе?
— Да, пожалуйста. Так значит, ты совсем не переживаешь из-за него?
Какой глупый вопрос! И мне совсем не хотелось на него отвечать. Конечно, я не переживала за Тимура — вот ещё, он того не стоит. Не заслуживает ни одного моего нерва, а их и так осталось слишком мало. Вот только вкус самообмана был горьковат, и я поморщилась, не желая смотреть Жене в глаза.
За неозвученным признанием стоял логичный вопрос — почему я вообще за него беспокоюсь? Почему меня так волнует всё, что с ним связано? Приехав сюда, я жила в иллюзии того, что Сергей — объект всех моих чувств, как хороших, так и самых плохих. Как же за пару недель всё могло так резко перемениться?
— Молчание — знак согласия, Санек.
— Помолчи и ты тоже, — шикнула я, развернувшись и скорчив гримасу. — Я не переживаю за него. Сегодня благотворительный бал, за который я несу ответственность.
— Хорошо, — Женя улыбнулся уголком губ. — Просто для справки: у него есть запасной план.
Я в ту же секунду приземлилась на стул напротив Жени и наклонилась к нему. Глаза мои загорелись неистовым пламенем надежды.
— Правда? Какой?
— Ты же не переживаешь. Зачем тебе знать?
— Из любопытства. Я очень любопытная, ты заметил?
— Да уж... так где мой кофе?
Минута — и чашка с ароматным кофе стояла на столе, а я вновь вернулась на свое место.
— Говори же, ну!
— У него есть подруга. Журналистка. Если тест будет положительным, он сделает то, что должен был сделать три года назад — расскажет во всех красках о том, что произошло между ним и Игорем.
Вопрос о том, что же там, черт возьми, произошло, возник в голове и сразу же оказался вытеснен другим вопросом.
— Но кто поверит? Все будут считать, что он солгал, чтобы отмыть свое имя после результатов теста.
— Ну и пусть. Вокруг его имени поднимется шумиха. Снова начнутся разборки. Кенни это не нужно.