В этот момент мне хотелось только одного — шире открыть глаза и проснуться, наконец, от этого нескончаемого вороха тревог, проблем и недомолвок. На мгновение я даже допустила мысль о том, чтобы рассказать Жене про Эдика, но я не хотела никого обнадеживать. У него может и не получиться. Эдик был инспектором международного филиала, но его могли и не допустить к тестированию, не говоря уже о том, чтобы позволить ему проводить пробу самостоятельно. Вот только если я хорошо знала своего бывшего, он и по головам пойдёт, когда ему это действительно будет нужно.
Вопрос лишь в том, нужно ли ему это. Помнится, при расставании я вышвырнула из окна все его вещи, а его ноутбук совершенно случайно упал на его же машину.
— Саша, — кто-то провел ладонью перед моим лицом. — Телефон.
Я вздрогнула, вынырнув из мыслей, и схватила содрогающийся в вибрации телефон. Первая мысль о том, что это может быть Антон в разочаровании рассеялась, как только я увидела на дисплее имя начальника.
Почти восемь. Может... он решил меня поздравить? Было бы глупо думать, что он заставит меня уже сейчас отправляться в особняк Альберта — тот наверняка ещё спит после очередной попойки.
— Саша, доброе утро, — быстро проговорил мой босс. — Надеюсь, я тебя не разбудил?
— Нет, что-то случилось?
Мне хотелось верить, что он звонит для того, чтобы поздравить меня с днем рождения. Но я совершенно не верила в тот факт, что Сергей может быть первым человеком, кто сделает это сегодня.
— Ты ещё спрашиваешь? Уже почти восемь утра, а ты ещё не на рабочем месте. Александра, я приехал к Альберту, рассчитывая, что работа кипит вовсю, и это действительно так, все остальные уже здесь, но тебя нет. Разве это не твоя задумка, разве ты не должна находиться здесь, с остальными?
Злость, обида, разочарование — эти чувства нахлынули на меня, грозясь вылиться горькими слезами. Оказывается, это крайне больно — осознавать, что человек, которого ты любила без малого год, вовсе не тот, кого нарисовало твоё поражённое чувствами воображение. И что ему на самом деле глубоко плевать на тебя, и все эти взгляды, прикосновения, внимание — это банальная вежливость, прикрытая желанием получить от тебя выгоду.
Тогда эта правда, эта болезненная и отравляющая душу правда, внезапно становится и твоим лекарством. Ты понимаешь, что не было никакой любви, была лишь нарисованная тобой сказка, в которой тебе было удобно жить. Но наступает полночь и, как в моем сне, все возвращается на свои места. Карета превращается в тыкву.
А Сергей — в обычного бабника и мудака, которому нет никакого дела до его сотрудников и всех, кто не готов ему прислуживать.
Вот только я должна прислуживать. Он совершенно прав. Это моя работа.
— Я вас поняла. Скоро буду.
***
К тому времени, когда я добралась до особняка Альберта, в душе свирепствовал такой раздрай, что хотелось как минимум напиться уже здесь и сейчас. Я так ненавидела неизвестность, а сейчас она царила везде — и с Тимом, и с Антоном, и с этим чёртовым балом.
Миллион вопросов атаковали голову. Почему голос Сергея звучал так нервно, неужели проблемы с декорациями? Или кто-то из самых значимых гостей в последний момент решил отменить свой визит? А может, Альберт вообще передумал проводить бал в своём доме, и теперь нам придётся всё возвращать в этот чёртов концертный зал в стадионе?
Я остановилась перед коваными воротами, украшенными гирляндой ещё накануне вечером, и рвано вздохнула.
Спокойно. Все будет хорошо. Все будет просто замечательно.
Наконец, открыв ворота, я прошла по выложенной из камня дорожке и замерла напротив входной двери. Пока все было на своих местах — постеры разместились с обеих сторон от двери, а на самой деревянной поверхности висел рождественский венок в голубых и золотистых тонах. Альберт до последнего противился всей этой «бутафории», но моя сила убеждения заставила его принять тот факт, что завтра вечером его дом превратится в замок Снежной Королевы, а в замке, как он знает, хранится много сокровищ.
Так или иначе, мне пришлось собраться с мыслями и, наконец, войти внутрь. В просторном холле царила гробовая тишина. Я так и замерла напротив дверей, прижав к груди варежки, пока кто-то в несколько голосов не запел:
— С днем рождения тебя, с днем рождения, Саша, поздравля-я-яем тебя…
Шок и оцепенение. Варежки выпали из моих рук, пока я ошарашенно таращилась на Киру, Сергея, Лию, Мишу, Никиту и Кирилла, что вышли из гостиной с тортом, цветами и шариками. Накрыв разинутый от ужаса рот ладонью, я шагнула навстречу коллегам и покачала головой.