На наших глазах Кафе на Перекрестке сгорело дотла.
Той ночью мы с Кэти занимались любовью, как любовники после тысячи лет разлуки. Мы были грязными, в копоти, обожженными, измученными, нас печалила судьба кафе, но мы все равно не могли оторваться друг от друга. Иви и Кора – отмытые, обласканные, накормленные и затисканные – крепко спали со своими любимцами в кроватках и с новой верой в сердцах. Все сомнения исчезли. Мы с Кэти никогда их не бросим. Им никогда не придется об этом беспокоиться.
Я повернул руку Кэти внутренней стороной к себе. От локтя до запястья кожа была слегка обожжена и местами пузырилась.
– Болит? – нежно спросил я.
Она кивнула. Затем удивленно посмотрела мне в глаза.
– Но это заживет. Теперь я знаю. Все заживет.
Я притянул ее к себе на колени. Она погладила мое лицо.
– Я тебя люблю, – сказала она.
– Я тоже тебя люблю, – тихо ответил я. – И всегда любил.
Кэти соскользнула с моих ног и опустилась передо мной на колени, взяв меня за руки. Впервые с момента нашего знакомства она смотрела на меня, не пытаясь повернуться ко мне неповрежденной стороной лица. Никакого позерства, никакого страха.
– Сегодня я наконец по-настоящему поняла, что такое доверие, – прошептала она. – Я доверю тебе мою жизнь, мою любовь и мое будущее. И я хочу, чтобы ты тоже доверился мне. Я обещаю поехать в Эшвилль и выступить с речью на конференции осенью. Я обещаю перестать прятаться от мира. Пока ты будешь смотреть на меня так, как сейчас, я готова встретить все, с чем мир может заставить меня столкнуться. Томас Меттенич, ты женишься на мне?
Я сунул руку под рубашку и вытащил цепочку, на которой висело кольцо с рубинами и бриллиантом. Я снял кольцо и надел его на палец левой руки Кэти.
– Я не говорил тебе, – хрипло произнес я, – что ты самая прекрасная женщина в мире?
Той ночью мы мирно лежали в волшебном доме Мэри Ив, в одной кровати, которая стояла напротив завешенного пластиком отверстия, на месте снесенной стены. Скоро маленькая спальня расширится, чтобы принять новую семейную пару. Нашу пару. Мы занимались любовью в свете весенней луны, дрожащей за витражным окном, которое бабушка Кэти вставила в деревянную раму собственными умелыми руками.
А когда мы уснули, мне приснилось, как мы с Кэти едим бисквиты в кафе. Кафе выглядело как раньше. Хороший сон.
Как и нас, кафе можно восстановить.
Лицо Дельты опухло от слез. Она застыла перед обугленными развалинами кафе. Мы с Томасом подняли головы, стоя позади толпы, которая включала в себя весь клан Уиттлспунов и большинство тех, кто жил по соседству. Пайк стоял сбоку, с мрачным выражением лица и сложенными на груди руками. Дельта прочистила горло.
– Сегодня я созвала сюда всех вас, чтобы сказать то, что мне очень трудно сказать. – Ее голос дрожал. Она взглянула на Пайка в поисках поддержки, но тот лишь сильнее нахмурился. Оскорбленная Дельта сделала глубокий вдох, взяла себя в руки и мрачно посмотрела на присутствующих. – Это славное старое место никогда не станет таким, как прежде. Мое сердце разбито вдребезги. Как мог Господь поступить так со мной? Я не стану восстанавливать кафе. И не заговаривайте со мной об этом.
Пока мы ахали и обменивались потрясенными взглядами, Дельта пошла к своей машине, села в нее и уехала вверх по улице к себе домой. Она зашла в дом, и с тех пор мы очень долго ее не видели.
Дельта утратила веру в бисквиты.
Люди со всего штата безуспешно заваливали Дельту сочувствием и ободрением. Ей звонил губернатор, различные чиновники, даже сенатор. Ее навещали художники, чтобы поплакать и унести на память обломки Сортира, обещая разукрасить новый, когда она отстроит кафе. Но Дельта не выходила из дома, оставаясь решительной и непоколебимой.
Пока мы рассматривали руины, девочки держали меня за руки.
– Кэти, а ты боялась, что мы все умрем? – тихо спросила Кора.
Я покачала головой.
– Не-а. Я знала, что Томас придет и заберет нас.
Иви толкнула Кору в плечо.
– Томас держит свои обещания. Нам больше не надо ни о чем волноваться. Потому что у нас есть Томас. – Она взглянула на меня сияющими глазами. – И у нас есть ты.
У меня сдавило горло. Я любила этих девочек, этих маленьких человечков, которые нуждались в нас с Томасом так же сильно, как и мы нуждались в них. Мы стали семьей. Даже миссис Ганза это признала. После пожара она прислала нам е-мейл.