А целью моей жизни стало не дать им этого добиться.
Десять секунд спустя ворота закрылись за лимузином, а телохранитель снял с меня покрывало. Ослабев от облегчения, я уставилась на итальянские кипарисы и средиземноморскую элегантность моего солнечного двора.
– Я хочу выйти.
– Еще пара секунд, мисс Дин. Давайте сначала заедем в гараж. Мы подозреваем, что на крышах домов выше по холму фотографы устроили несколько засад. Если вы выйдете сейчас, они вас увидят.
Я кивнула и замерла на сиденье, сражаясь с желанием выцарапаться из окна. Пот струился по лбу. На мне были шарф, солнцезащитные очки, рубашка с длинными рукавами, мешковатые штаны. Не говоря уже о тугой терапевтической маске, стягивающей всю голову, словно резиновый чулок. В таком наряде я могла запросто грабить банки. А под одеждой у меня был сделанный на заказ гимнастический костюм из того же материала, что и маска. Еще много месяцев этот костюм будет моей второй кожей. Теоретически, давление ткани заставит мою заживающую кожу формировать гладкую рубцовую ткань вместо варианта Фредди Крюгера.
Лимузин втянулся, насколько позволяла длина, в прохладное тихое нутро гаража, рассчитанного на пять машин. Только «Транс-Ам» не хватало. Воры растащили обгоревший корпус на сувениры со свалки в Лос-Анджелесе. Искореженный руль продавался на ебее.
Я все равно не собиралась его возвращать. Я никогда больше не буду водить спортивные машины. Быстрая поездка на лимузине от госпиталя домой – и та заполнила мою голову картинами погони и аварии. И пожара. Я внесла машины в растущий список моих фобий.
– Senora Кэтрин! Добро пожаловать домой! – Бонита и Антонио Кавазо подбежали встретить меня у машины. У меня подгибались колени, нервы были на взводе. Я почти упала на руки Кавазо. Эти супруги средних лет занимались моим домом и всем, что с ним связано. Они командовали горничными, поварами, садовниками, а сами жили в небольшом гостевом доме над бассейном. Теперь в особняке остались только они и я. Чем меньше людей меня видит, тем лучше.
– Вы убрали из дома все зеркала? – спросила я.
Они грустно на меня посмотрели и закивали.
Да, это была невротическая реакция, но я не могла себя видеть. Не только лицо, но и тело. Серпантин шрамов сбегал по моей шее, плечу, правой руке. Текстура и цвет перемешивались, словно моя кожа растаяла, а потом снова застыла. Рубцы охватывали даже часть моей когда-то идеальной груди. Толстые шрамы стекали на правое бедро и ниже по ноге, как воспаленные вены. К тому же, если я снова посмотрю в зеркало, меня может ждать видение мрачного будущего. Я вздрогнула, представив, насколько плохо все еще может обернуться.
– Никаких зеркал, – с нажимом повторила я.
– Нет, зеркал нет. Пойдемте в дом, querita, – заворковала Бонита.
Я шла медленно, покачиваясь, опираясь на нее и Антонио. Ноги дрожали. Дойдя наконец до прохладного каменного холла, оформленного красным и черным, я так вымоталась, что не смогла даже плакать, увидев, что осталось в доме.
Дом был пуст.
Геральд оставил мне дом, но вывез из него всю мебель.
– Но у нас остался кабинет для гостей, оформленный в вашем любимом стиле, – заверила меня Бонита, утирая слезы. – Идите, посидите на балконе, я принесу вам выпить что-нибудь холодное, а вы посмотрите на город.
– Grasias. Антонио, тканевые навесы на месте?
Он кивнул.
– Все, как вы просили. Каждый дворик и все балконы закрыты. Тентами. Боковыми панелями. Весь фасад занавешен прозрачными шторами. Вы можете сидеть снаружи, никто вас там не увидит. Я даже велел поставить закрытую беседку у бассейна.
– Grasias.
Меня беспокоили не только фотографы. Я не выносила солнца. Некоторые участки моей новой кожи были крайне чувствительны и легко обгорали. Я постоянно чесалась. Правая рука, скованная рубцовой тканью, требовала еще нескольких операций, чтобы растягивать кожу по мере заживления. Она казалась затянутой в резиновую перчатку. Подставить эту руку яркому солнцу Лос-Анджелеса? Ни за что.
Кавазо помогли мне доползти до спальни, уютного кокона в теплых сине-голубых тонах с вкраплениями розового шелка. Мебель была смешанной, частично английской, частично французской, в деревенском стиле. Золотистое дерево, простые формы. Большая кровать под кружевным балдахином. Высокие арочные окна фильтровали свет. Двойная дверь выходила на балкон, полностью закрытый маскировочным тентом. Из спальни можно было попасть в большую ванную и сауну, тренажерный зал, даже на маленькую кухню. Я сказала Боните и Антонио убрать все газовые плиты. Никакого огня. Только микроволновые печи.