Я назвала нашу группу Командой Первопроходца Кэти.
Первопроходец. Верно. На мне была рубашка Гортекс из дышащего материала, термокальсоны с отводом влаги, толстые шерстяные носки и водонепроницаемые туристические ботинки. Руки прятались в шерстяных перчатках, разноцветная горнолыжная маска с ацтекским рисунком скрывала лицо. Выглядела я как слишком плотно набитое чучело, зато не нужно было волноваться о том, что я замерзну до смерти в неотапливаемом доме бабушки. Свою поездку в дикие места Синих гор я планировала с тщательностью исследователей Арктики, размечающих путь к Северному полюсу.
Единственным непредсказуемым элементом плана была я сама. После долгих месяцев отшельничества я собиралась везти через всю страну свой страх перед машинами, огнем и людьми. В моей сумочке пряталось столько транквилизаторов, что сумка трещала при каждом движении. И все же при всех тех лекарствах, которые я уже приняла, весь день накатывали панические атаки. Одна из них вцепилась в меня сейчас. В той, старой жизни, я часто шутила: «Ох, у меня паническая атака», и считала, что люди, действительно страдающие от таких «атак», – обычные паникеры. Теперь я знала по собственному опыту, что это такое на самом деле. Реальность, свет, кислород, способность связно мыслить вдруг отключались. Мне хотелось бежать, спасаться, но куда и от чего? Пульс учащался, во мне росла огромная и неконтролируемая паника, замещая все мысли, переводя меня на автопилот. Приступ длился примерно пятнадцать минут и проходил так же быстро, как начинался, оставляя на память жуткий упадок сил.
– Как вы, мисс Дин?
– Когда ув-видите кафе, м-магазинчик и прочие дома, – я стучала зубами, – это Кроссроадс. Перекресток будет с д-д-ругой стороны кафе.
– Сейчас четыре часа по местному времени, мисс Дин. Если мы не приедем в ближайшее время, стемнеет. Вы уверены, что не хотите вернуться и переночевать в Эшвилле?
Был миг, когда я помедлила. Мы только что провели жуткий час на узкой дороге, вьющейся по горам вокруг Ков. Представьте себе американские горки без страховки. Каждый поворот означал глубокий обрыв с одной стороны и острые уступы вертикальных гор с другой.
Если ты сдашься сейчас, ты больше никогда не попробуешь.
– Уверена.
– Хорошо. Я свяжусь со второй машиной, передам им, что мы продолжаем путь.
Он передал мои слова телохранителям в ведущем «хаммере», а я обняла трясущимися руками холодный металл маленького огнетушителя. Это было мое защитное одеяло, да и «хаммер» казался мне почти надежным, его сложно было перевернуть, и в нем мало что могло гореть. Но если этот огромный высокотехнологичный автомобиль не сможет пробиться сквозь метель к дому моей бабушки, я позвоню в Пентагон и потребую вернуть мои налоги. «Хаммеры» проектировались для передвижения по горам, форсирования рек, гонок по полю боя без риска проколоть шины. И уж лучше ему доехать до Хребта Дикарки.
– Вот ваше кафе, – сказал водитель. – Выглядит довольно пустым. В такую ночь посетителей не бывает.
Я прижалась к пассажирскому окну и попыталась что-то разглядеть в снегу. Кафе. О да, чудесное и дружелюбное, как раз такое, как я себе представляла. Даже в свете угасающего дня, в снегу, с пустой парковкой и единственной освещенной вывеской с надписью: «Кафе на Перекрестке» – было утешающей иконой в моей сумасшедшей поездке.
Ты можешь остановиться прямо здесь, сказала я себе. Ты войдешь, устроишь Дельте сюрприз, тебя обнимут. Дельта наверняка любит обниматься. А потом она даст тебе бисквиты с подливкой и пригласит остаться на ночь в их доме.
Нет. Этот путь был слишком прост. Я не могла просить о помощи ни Дельту, ни Томаса. Я не могла вернуться в Эшвилль и остаться на ночь в уютном отеле. Я должна была проделать весь путь до бабушкиного дома. Если бы я вошла в кафе, я признала бы, что не могу ни с чем справиться в одиночку. Даже Дельта была бы разочарована. Городская девчонка притащилась на «хаммере» с телохранителями, будут потом шептаться люди. В метель. Обнимая огнетушитель.
Я приняла еще одну таблетку успокоительного, попыталась проглотить ее, но в горле пересохло. Таблетки повышали уровень серотонина в мозгу. Во мне уже, наверное, было столько серотонина, что хватило бы и бешеному гризли. А здесь водятся гризли? Нет, только черные медведи. Неопасные. Все, что они могут сделать, – это забраться в дом, украсть мою еду и нарычать на меня. Гор-р-родская.
Кафе исчезло в снегу, и меня снова захлестнул ужас.